Все остальные в наличии. Докладывает подпоручик Кравцов!
Высокий офицер со шрамом на щеке повернулся к строю и, оглядев шеренги, поздоровался с драгунами.
– Здрав желаю, вашвысокоблагородие! – рявкнули те ему в ответ.
– Шеф полка, его превосходительство генерал-майор Портнягин Семён Андреевич находится сейчас в дальних разъездах, поэтому он поручил мне поприветствовать вас и распределить по эскадронам, – громко объявил штаб-офицер. – Я исполняющий обязанности командира полка, подполковник Бомбель Александр Эдуардович.
А это командир второго эскадрона капитан Огнев Сергей Иванович, – кивнул он на стоявшего по правую руку офицера. – Завтра поутру вы все убываете на службу к своим эскадронам, и совсем скоро будет понятно, чему вас успели выучить за весь прошедший год. Совсем скоро всем нам предстоит очень серьёзное дело, о коем я тут распространяться не буду. Вам же настоятельно советую приложить всё своё умение и старание, дабы не отстать в боевом навыке от своих старших товарищей.
Господин подпоручик, – повернулся он к Кравцову. – Представьте Сергею Ивановичу списки своих драгун. У него уже есть на руках запросы от всех четырёх эскадронов, вот и распределите вместе по ним своих новобранцев. А уж потом, поутру, представите их мне на утверждение.
– Слушаюсь, господин подполковник! – козырнул Кравцов. – Будет исполнено!
– Ну всё, тогда жду от вас, господа, готовые списки, командуйте, – кивнул он офицерам.
– Взвод, равняйсь! Смирно! – крикнул подпоручик.
– Вольно! – Подполковник поднёс к треуголке ладонь и пошёл с пустыря прочь.
– Вольно!
– Вахмистр Пинегин, ведите драгун в расположение, – скомандовал взводный. – Готовьте людей и лошадей к завтрашней отправке.
Пойдемте ко мне, Сергей Иванович? – предложил он капитану. – У меня по этому случаю весьма недурственное местное вино прикуплено. Предлагаю за ним и обсудить, кого и в какой взвод лучше определить.
После ухода за лошадьми артельный десяток сел за ужин. Как всегда посередине небольшого, грубо сколоченного столика стоял медный котёл с варевом.
Лежали здесь же горбушки хлебных караваев, несколько зубчиков чеснока и луковиц. Люди рассаживались на лавки вокруг молча, не было слышно ставших уже такими привычными шуток, острот и подначек. У каждого из присутствующих на душе было тревожно. Их понятный и устоявшийся, такой привычный мир с его определённым укладом и ставшими практически родными людьми сейчас опять рушился.
