Сев верхом на самую большую крепостную пушку, он до последнего отбивался от врага и умер с саблей в руках.
Организованного сопротивления уже не было. Русские очищали улицы города от неприятеля. Все те, кто не бросил оружие, были убиты, остальных щадили и выводили из города под караулом. Ближе к полудню в Гяндже стало уже тихо. Весь город был покрыт мёртвыми телами. Мирное население не трогали, как вспоминали позже современники, из 8600 взятых в город ханом из деревень в залог верности их мужей женщин ни одна не погибла.
Напротив, у собранных в одно место мирных жителей были выставлены караулы при унтер-офицерах.
Тимофей, сидя на ступеньках большого каменного дома, облокотился о закрытую дверь. Рядом стояли Ефим Силович и ещё пятеро артельных с примкнутыми на дуло мушкетов штыками. Мундир на правом плече у него был взрезан, и под прорехой виднелась окровавленная перевязь.
– Караульте мирных, братцы! – крикнул пробегающий мимо Огнев. – В дом никого окромя штабных офицеров не пускайте.
Командующий учёт приказал им вести, скоро к вам сюда подойдут и перепишут их как новых подданных.
Командир эскадрона побежал дальше, а Силович кивнул Гончарову:
– Садись, садись, паря, нечего тебе на ногах толочься, крови много потерял. Сам ведь даже не поймёшь, как слабость голову вскружит, того и гляди упадёшь.
Даа, слабость. В голове у Тимки была какая-то обволакивающая сознание пустота. Такое состояние бывает, когда ты находишься между сном и явью. «А может, мне просто так хочется спать? – думал он, опершись спиной о дверь дома.
– Целую ночь ведь сегодня не спал, да ещё и голодный. Сколько же раз его за сегодня убивали. И он убивал. Как же хочется спать…»
– Архипа в чистое исподнее переодеть нужно, – рассуждали рядом артельные. – Негоже его вот так-то во всём изрубленном класть.
– Савелий, тебе за водицей сбегать, – распорядился Силович. – Вот скоро сменят нас, братцы, и пойдем, приберём Архипушку. За Тимохой только не забывайте тоже приглядывать. Ослаб паря, крови с него много вышло.
Ну да ничего, дело молодое, скоро поправится. Порез уж не шибко глубокий, главную жилу хорошо что не перебило. Ничего, храбрый так-то, хороший драгун, за спины чужие не прятался. Пущай пока себе отдыхает, это дело такое, во сне сила быстрей возвращается, а всякий ужас, он быстрее забывается.
А Тимофею в это время снился сон. Снилась залитая солнцем кухня родительской квартиры и мама, подкладывающая ему что-то вкусное в тарелку.
