Нам спозаранку только лишь кус хлеба с водой дали и потом сразу сюда на берег погнали. В животе от голода уже бурлит.
Глава 4. Уфимское депо
Небольшой речной караван из четырёх пузатых, тяжело гружённых барж медленно шёл вниз по течению Белой. На последнем судне помещалась вся рекрутская партия под охраной шести казаков из Табынской крепости. На первой же ночной стоянке урядник подозвал Гончарова Тимофея.
– К костру ближе подсаживайся! – приказал он парню. – Давай Устим, сбривай ему волосья, да поболее, чтобы издали голый лоб видно было, – кивнул он казаку, точившему бруском кинжал.
– Дяденьки, а может, не надо? – прошептал Димка, с испугом взирая на блестевшее в свете костра лезвие.
– Не боись, паря, – усмехнулся казак, проверяя ногтём остроту клинка. – Я тебе волосья прежде водой смочу. Даже не царапну. А как же ты хотел? – приговаривал он, срезая чёлку. – Всем рекрутам ещё от царя Петра было велено лбы брить, а вдруг ты удрать надумаешь? А так кажный встречный издали видеть будет, что беглый человек это идёт и надобно властям о том донести.
За укрывательство виновнику ведь вечная каторга полагается, а сельской общине разорительный штраф. Раньше-то ведь рекрутам не просто одни лбы брили, а ещё и на запястья «били крест». В крестовый надрез порох втирали, а потом перевязывали его до заживления. Волосья-то, они чего, они потом нарастут, а вот крест этот, он уже на всю жизнь. Не дёргайся! – крикнул он шевельнувшемуся было Димке. – А то и правда до самой кости кожу тебе срежу!
– О, гляди-ка, теперяча и наш Барин на всех остальных стал похож, – протянул насмешливо Рыжий при виде Димки.
– Не замай, – протянул взрослый угрюмый мужик, помешивая палкой в котле. – Ты бы, Фрол, угомонился. Начнёшь опять тут бузу, от казаков точно все получим. Предупреждали ведь уже по-хорошему. Ну что, ребятки, снимайте варево, готова кашка, – махнул он рукой, и два парня подцепили палками ведёрный медный котёл.
Все два десятка рекрутов умудрились рассесться вокруг большой закопчённой посудины и теперь не спеша, чинно черпали разваренную пшеничную дроблёнку ложками.
У Димки ещё с подвала был свой личный «инструмент», и он, оглядевшись, тоже присоединился к ужину.
Основная масса сидящих были молодыми парнями, но четверо из рекрутов оказались степенными, взрослыми мужиками. У каждого из них была своя печальная история, как он тут очутился. У каждого была впереди своя судьба.
