Потом по очереди и все другие вот так же мыть будут.
– Ага, особенно кому солёным будет казаться, – хохотнул Фрол.
Димка поднёс большой медный котёл к самому срезу воды.
– Тяжёлый, – пробормотал он, опуская его на песок. – Килограммов двадцать, наверное, будет. И как его теперь очищать-то вообще?
Налив вовнутрь воду из реки, он начал медленно соскребать со стенок остатки крупы пальцами.
– Да кто же его так моет? Ну и неловкий ты, Тимоха! – вышедший на берег Лёнька деловито сорвал несколько больших лопухов и присел рядом.
– Дай-ка его сюда, гляди! – И, зачерпнув мелкого песка, начал энергично орудовать внутри. – Вот так, вот так, вот так надо, – приговаривал он, работая. – Ещё лопуха мне нарви, стирается он тут быстро.
Димка метнулся к ближним кустам и вернулся с целой охапкой.
– Да куда же его столько-то? – хмыкнул Ленька, выбрасывая старые, измочаленные листья. – Ладно, давай всё сюда. Тут долго возиться не нужно, засохнуть-то ничего ещё не успело, да и выскребли всё хорошо едоки.
А вот постоял бы он до утра, тогда конечно, тогда бы уже с золой его пришлось оттирать.
Он перевернул посудину и зачистил от сажи всю наружную сторону.
– Странный ты, конечно, Тимка, не такой, как все, и правда, что ли, сам из бар? Держи давай, – и, сполоснув котел, протянул его товарищу.
– Спасибо, Лёнь, – поблагодарил тот помощника. – Просто как-то не приходилось мне раньше такие котлы в реке мыть.
– Ну-ну, – хмыкнул паренёк. – Ладно, пошли к остальным, а то казаки волноваться начнут, с них ведь строгий спрос, коли кто по дороге сбежит.
Да и укладываться уже пора, я там веток наломал и потом травой их сверху застелил. Постель пышная будет, словно перина у бар, – и, хохотнув, хлопнул Димку по спине.
На шестой день пути соляной караван подошёл к большой губернской пристани города Уфа. На её брёвна спустили с бортов длинные мостки, и рекрутская партия сбежала по ним на берег.
– А ну, ровнее шагайте! – прикрикивали идущие сбоку казаки. – Как гурт овец бредёте.
Ничего, скоро вас тут научат ногу тянуть и ровным строем ходить.
– Восемнадцать, девятнадцать, двадцать, – считал рекрутов по головам угрюмый военный в высоких сапогах, шляпе-треуголке и при шпаге. – Так-то всё сходится, урядник, только уж больно тощие они какие-то у тебя, – кивнул он на стоящего впереди Димку. – Вы чего, их по дороге совсем, что ли, не кормили?"
"– Да как же это можно, вашбродие? – угодливо улыбаясь, ответил Еремейкин.
