– Говорят, на Кавказ драгун и егерей из центральных губерний перебрасывают. Видать, Тифлис от персов понадобилось срочно оборонять, чтобы не получилось такого же разорения, как восемь лет назад при нашествии шаха Каджара. Войны с Персидской державой у нас покамест ещё нет, но всё ведь может очень быстро измениться. Вот и наш император, Александр Павлович, желает всемерно укрепиться в Закавказье, пока там царит затишье. Новосозданная южная губерния сейчас остро нуждается в войсковой защите, вот и гонят сейчас в горы как целые полки, так и пополнения для них.
От нас же приказано отрядить в Астрахань полторы сотни рекрутов, с ними же пойдёт и сводная рота из Уфимского мушкетёрского полка, их командир о том уже предупреждён. Вот и пусть они приглядывают в пути за новобранцами, нам с вами это на руку, хоть своих унтеров тогда не придётся с ними гнать.
– Гончаров, ты чего тут трёшься?! – раздался грозный окрик за спиной. Из-за угла дома вышел командир отделения и теперь подозрительно оглядывал открытое окно и стоящего навытяжку рядом с ним рекрута.
– Так я это, я чтобы тут чище было, – надев маску глуповатого усердия, ответил ему Тимоха. – А ну как их благородия вдруг в окно изволят поглядеть, а тут ведь вон как намусорено.
– Ну так, значится, лучше мести надобно, лучше! – насупился ефрейтор. – А то стоит он тут, понимаешь ли, уши свои развесил. Эй, Захар, бери с собой пятерых и бегом к Гончарову, а то он там как сонная муха возится.
Лучше метём, лучше, я сказал, Антип! – крикнул он сгорбленному, какому-то поникшему рекруту. – Похоже, тебе мало тех палок было! Дождёшься, и ещё при случае добавим!
«Ну его! Ещё заподозрят, что подслушиваю господ офицеров, – подумал Тимка, удаляясь от окна. – И так ведь у своих унтеров сейчас “на крючке”».
– …Удобнее их всех рекой отправлять, – донёсся обрывок разговор из окна, – через губернские власти испросить пару барж, и пусть себе до Каспия по течению сплавом на них идут.
Как раз до холодов, глядишь, и успеют туда дотянуться.
С приездом начальника депо гонять рекрутов стали больше, под накрапывающим сентябрьским дождём плац месили сотни ног. На утреннем и вечернем рапорте присутствовал теперь сам майор или его заместитель капитан Кудинов. Глухо били по промокшей коже барабанные палочки.
– Нале-ево! Напра-аво! Прямо с места, строевым! – слышались команды унтеров и даже порой обер-офицеров.
