Опять ведь дядьку затравят, за то, что он перед генералом командиров опозорил», – мелькнуло в голове.
– Караульный, он… Караульный – это… – закатив глаза вверх, мычал немолодой уже рекрут.
– Ваша светлость, разрешите мне, у нашего Антипа дар речи пропал, глядя на князя и настоящего генерала! – неожиданно для всех, да пожалуй, что даже и для самого себя вырвалось у Гончарова.
Цицианов повернул голову и пристально посмотрел в лицо осмелившемуся выкрикнуть из строя.
«Запорют, как пить дать теперь запорют, – нёсся рой мыслей в голове у Тимохи.
– И угораздило же меня сейчас ляпнуть. Язык мой – враг мой!»
– А у тебя, выходит, не пропал? – проговорил князь, встав прямо напротив.
– Есть немного, ваша светлость! – прокричал рекрут, глядя поверх головы генерала на султан из перьев. – От восторга, что вас лицезрю, дыхание перехватывает. Еле-еле сдерживаюсь.
Высокий и важный мужчина вдруг подобрел лицом, оно как-то скривилось, и он громко на весь плац расхохотался. Вслед за ними смеялась и вся следующая за ним свита.
Даже в строю позволили себе осторожно хохотнуть. Обстановка разрядилась.
– Ну ты уж держись, служивый, держись, – проговорил с улыбкой и как-то по-отечески генерал. – А то как же ты рассказывать про обязанности караульного мне будешь? Ну давай, я слушаю.
Тимофей набрал полную грудь воздуха и громким голосом начал чеканить:
– Обязанности часового! Иметь бдительность глаз во все стороны, не отходя от своего поста далее шестнадцати шагов. Отнюдь не садиться, не дремать, и ни с кем из посторонних людей не говорить, и никого к себе так близко не подпускать, дабы его обезоружить не могли.
Ружья и патронов из рук никому не давать, кто бы он таков ни был. И как уже смерклось, хоть бы и не пробили даже зори, но каждого мимоходящего громко окликать, не допуская, однако, к себе шагов на сорок или более. Приняв задачу, исполнять её в точности и сдавать пришедшему на смену другому часовому, не теряя оной!
– Ого! – проговорил удивлённо князь. – Даже в полках на караульном разводе и то не всегда такой чёткий рапорт услышишь.
Похвально! Похвально! Как звать-то тебя, соколик?
– Гончаров Тимофей, ваша светлость! – щёлкнув каблуками сапог, ответил рекрут.
– Молодец, Тимофей! Рубль ему за старание подайте, – кивнул он себе за спину. – Что, хорошо вас тут готовят в солдаты, не обижает начальство?
– Благодарю покорно, ваша светлость! – крикнул, вытянувшись по стойке смирно, рекрут. – Никак нет, ничуть не обижают! – и помотал головой.
