– Если солёного поешь, то потом пить будет жуть как хотеться. Или тебе и правда балычка под водочку нужно?
– Не-не, ты чего это говоришь, Тимох! – воскликнул друг. – Я уж, небось, не враг себе! Фельдфебель же строго-настрого всех предупредил, что он лично до смерти забьёт кажного, ежели только запах хмельного от него учует! Пошли!
На длинных дощатых прилавках, навалом в телегах и даже просто на земле лежала свежепойманная, вяленая, сушёная, копчёная рыба. Её было здесь просто море!
Зашли на одёжные ряды, потолкались в гончарном и в обувном.
Полюбовались на разложенные цветастые ковры из далёких южных стран.
– Гляди, какие люди, сарацины или арапы, что ли? – аж открыв от изумления рот, смотрел на иноземных торговцев паренёк. – Они ведь все чёрные, Тимка! Ну прямо как в саже печной обмазались! А зверюги-то у них какие! Ой-ёй! Это кто же такие стоят?"
"– Верблюды, – ответил Тимофей. – Сиречь южная домашняя скотина. Корабли пустыни – их ещё называют, потому что по жаркой пустыне на них можно путешествовать.
К Астрахани-то до южных стран ближе всего будут. Видать, с караваном торговцев они сюда и пришли.
На фруктовых и овощных рядах большого изобилия не было, лежали, правда, свежая зелень, много орехов и сушеных фруктов. Не сезон для овощей. Продавали прямо из бочек солёные огурцы и даже арбузы.
– Смотри, девки, девки какие впереди! – Лёнька толкнул Тимофея локтём в бок. – Ах и хороши!
Две наряженные в праздничное, разрумянившиеся молодки обернулись на его крик и прыснули в кулачки.
– Красавицы, а как вас зовут?! – натирая ладонью металлические пуговицы мундира, Блохин игриво подмигнул чернобровой. – Меня Леонидом кличут, как гречанского царя, а это вот Тимоха!
– Не по тебе товар, жених! – из толпы вынырнула здоровенная баба и, уперев руки в бока, грозно посмотрела на Лёньку. – Иди дальше, куды шёл, солдатик, и на чужой каравай свой рот не разевай!
– Да я, может, с сурьёзными намерениями, мамаш! – протянул обиженно друг.
– Я, можно сказать, от самого чистого сердца и с почтением.
– Знаю я такие сурьёзные намеренья! – повысила голос «мамаша». – Голь перекатная, казённая! Солдат что муха: где щель, там и постель, а где забор, там и двор! Где привал, там и изба, а своей всё одно нету! Иди лучше подобру-поздорову, а то сейчас братьёв крикну, они вам мигом рёбра и зубы пересчитают! И вы вперёд, дуры, ступайте! – махнула она руками девицам.
