Оттого, в частности, на Гардаре было принято решение сильно не протестовать против подложного включения архипелага в состав Вальдена. Государство сильное, короли там всегда были не только агрессивные, но и довольно умные: на рожон не лезли, но и своего не отдавали.
«Если мы будем считаться своим, то и напасть на нас никому не позволят», — решили старейшины.
И в итоге оказались правы.
Морские набеги стали реже, пока не прекратились совсем.
Но сам факт подлога столь важного пакта до сих пор бесил всех образованных драконов!
Глава 3
В общем, историю я худо-бедно сдала.
Мистер Сивонн снял очки, протер их для надежности и подслеповато меня оглядел, запоминая.
— Я вам поставлю пять чисто за наглость, — сообщил он почти ласково. — Со мной не осмеливались спорить студенты уже лет… боюсь сказать, сколько. Очень освежает и бодрит. Не могу упустить возможность сойтись с вами в полемике снова.
— Благодарю за комплимент! — заулыбалась я под сдержанное хрюканье любителя фикусов.
Он следил за нашей беседой, приоткрыв рот, и чуть ли не аплодировал особенно удачным пассажам.
Интересно, а на этом экзамене он что делает? И преподаватель ли это вообще? В списке его не было. Надо бы уточнить у приютившего меня семейства. Их старшенькая учится на бытовом, пятый курс, так что информацию я получала из первых рук.
— Ой, ты не поверишь! — округлила глаза Рози Шиммер. Она легче всех остальных детей перешла на фамильярный тон со мной, признав если не родственницей, то хорошей подружкой, с которой можно от души посплетничать на околоакадемические темы.
— Это же эльф! Ведарис Хедерали, мы пока запомнили язык сломали. Я тебе не говорила, думала, его в комиссию не пустят. Все-таки недавно преподает, не положено.
— Эльф? — нахмурилась я, прикидывая, чего ожидать от такого неожиданного фактора.
Мы с длинноухими общались мало, точнее вовсе не общались. Все оттого, что обитали драконы преимущественно на островах, за исключением редких личностей — любителей приключений вроде меня.
А эльфы и раньше, до человеческой экспансии, предпочитали закрытый образ жизни, а уж после и вовсе забаррикадировались в своих лесах и лишь следили, чтобы никто не бродил по опушкам.
Вряд ли их заботили съеденные хищниками браконьеры. Скорее как бы кто поджог не устроил или цветочек редкий не выкопал.
К цветочкам они вообще относились с поразительным трепетом. Точно лучше, чем к разумным существам.
