Убило другое: «если мы с Эрвином решим быть вместе».
Какое под хвост нэ-ринга «если»?
Какое «решим»?!
Триция ушла. Буквально растворилась в воздухе. А я уставился на Августу, как саблезубый тигр на мышонка. Одна часть меня искренне радовалась тому, что малышка эс Тирд готова принять меня таким, какой я есть, а вторая люто бесилась от её абсолютно серьёзного «если»! И вот этого дурацкого «решим».
Я потянулся к ней. Начал склоняться в неосознанной попытке поцеловать, утверждая своё право, но кто-то болезненно пихнул в бок, и я очнулся.
Выпрямился, чтобы обнаружить Тринга, ведущего к фуршетным столам леди Дорину.
Ещё одна очевидная всем парочка. Как хорошо, что я не единственный влюблённый в кадетку
Глава 25
Августа
Вечер получился нервным и утомительным. Гораздо более утомительным, чем все пройденные в Военной школе марш-броски!
Пусть нам с девчонками не приходилось передвигаться ползком по грязи и отбивать тренировочные атаки старшекурсников, но уже к середине бала хотелось упасть на какой-нибудь диванчик и не шевелиться до рассвета.
Многие из присутствовавших пользовались комнатами, предназначенными для отдыха, а я так и не решилась. Дело даже не в Эрвине, который держался рядом как приклеенный. Истинная проблема заключалась в том, что с какого-то момента со мною возжелали пообщаться вообще все.
Семья. Папа смотрел коршуном, братья орлами. Сёстры выглядели так, словно просчитывали в уме пункты брачного соглашения, а мама утирала умилённую слезу.
Маму поддерживала тётушка Розали, ну а кузина Бинди, наблюдавшая в своё время побег Эрвина из окна госпожи Клосс, продолжала напоминать разбуженную в полдень сову — всё хлопала округлёнными от изумления глазами.
К ним даже приближаться было страшно! Не то что оставаться в комнате для отдыха, практически наедине.
Сокурсницы. Девчонки наконец осознали, что в гостиной произошло нечто странное. Событие вызвало массу вопросов, которые мне и поспешили задать.
Поймали прямо в зале, когда Эрвин отвернулся, и, взяв в кольцо, практически хором прорычали:
— Августа, что это было?
— В смысле? — выдохнула я, ещё не сообразив.
— Вы о чём?
Когда стало ясно, что речь об изменившихся глазах, я потупилась.
— Августа! — позвала Валетта требовательно.
— Девочки, это долгая история и не моя тайна, — сказала я.
Сокурсницы серьёзностью момента не прониклись. Более того — Пенелопа догадалась:
— Ты смотрела в Око? Тебя уже допустили?
— Но как? — взвилась Валетта. — Почему?
Отличные вопросы.
