Если дядя скрылся через портал, то достаточно будет приложить ключ к нужному полотну, и мы с Альтеном тоже пройдём. Впрочем, в глубине души я подозревала, что не всё так просто.
— Здесь нет ключа! — спустив Эллейн на пол, я оглядела всю комнату. — Дядя и его с собой взял?
— Да, — мрачно откликнулся Замок, — тут я виноват. Не следил за каждым его движением, а когда заметил, было уже поздно. Вон картина, только видите, от неё остался пустой холст в раме! Дааль сделал картину одноразовым порталом.
Я потрогала холст и вдруг вспомнила кое-что ещё.
"
"— Дяде же запретили летать где-либо, кроме владений Хэг и окрестностей нашего Замка! А в замок своего рода он с этими формулами не сунется! Ну, что ж такое, зачем он всё это делает?!
Альтен обнял меня, поглаживая и целуя в висок; вполголоса произнёс:
— Мы найдём его, Кэрхильд, или хотя бы попробуем найти. Нужна подсказка…
— А письмо? — Не в силах успокоиться, я освободилась из его объятий. — Он же оставил письмо! Эллейн!
Мышь исчезла и вскоре появилась со свитком пергамента в лапках.
Он был запечатан.
— Держите, Кэр, а я скоро приду, — Альтен взял у иллюзии письмо и протянул мне. Сам же с позволения Замка пошёл осматривать комнаты, а в особенности — Синюю Библиотеку. Чутьё дракона из альга Вайридерис и правда могло натолкнуть его на какую-нибудь подсказку.
Я вскрыла печать антимагией и, держа письмо трясущимися руками, нажала на заглавную букву. Послание зазвучало на секретном языке:
«Кэрхильд, моя милая девочка!
Я знаю, что ты ещё вернёшься, и не только за своей сумкой.
И хотел сказать тебе то, что не успел: я не стал бы напускать демонов на Дейр-Альтена. Видишь ли, его смерть не избавила бы тебя от боли. Наоборот, ты ожесточилась бы ещё сильнее. Не забывай о своём тёмном даре! Он побудил бы тебя искать утешение в мести.
Мне хорошо известно, каково это. Когда-то я сам любил драконессу, которая была в паре с другим драконом. И когда она умерла, то унесла частицу моей души с собой. Со временем боль притупилась, а сейчас её, кажется, и вовсе нет.
Но с тех пор прошло сорок пять лет. Почти полвека. Я не допустил бы и мысли о том, что ты, Кэрхильд, испытаешь то же самое! Ты слишком дорога мне.
Я уверен, что и Альтен страдает от боли в сердце. И если у него хватит решимости отказаться от брака с Тимнией, всё будет хорошо. В любом случае, я узнаю об этом. Напрасно я на тебя налетел, нужно было сначала всё объяснить! Сам виноват. Нельзя поддаваться эмоциям. И я не должен был лезть в твои мысли.
