Моё чутьё по-прежнему не даёт покоя, когда речь идёт о вас… Вы же пойдёте на празднование? Тогда держитесь, пожалуйста, ближе ко мне, хорошо?
— Очень близко? — вырвалось у меня, и я почувствовала, как неудержимо краснею. Альтен приподнял брови, и под его взглядом мои щёки стали такими горячими, что я прикрыла их ладонями.
— Это вы зря, — тихо заметил зелёный дракон. — Румянец вам идёт. Как и это платье, кстати.
Я смущённо улыбнулась и пролепетала, что не так легко подобрать одежду к лицу. В общем, ерунду какую-то сказала.
И покраснела ещё сильнее. Проходившие мимо студенты с факультета Фейенверис, говорившие о драконьем эгле, с интересом покосились на нас, но тут же снова принялись с жаром обсуждать символику зельеварения — эхмере.
— А до вечера успеем ещё на берег моря слетать. Уговор, ладно? — Как ни в чём не бывало, Альтен вручил мне сумку у самых дверей комнаты и подмигнул. Какие же у него всё-таки красивые, яркие зелёные глаза!
Я кивнула, вновь счастливо улыбаясь.
— Уговор!
Глава 19
Море и солнце были просто ослепительными.
Налетавшись вволю, мы с Альтеном спустились на берег и приняли человеческую форму. Я решила посидеть, любуясь картинной лазурью неба и перебирая пальцами сухой, золотистый песок, а мой целитель нырнул в волны, решив добраться до морского дна и пообещав мне красивые цветы.
Через некоторое время он вышел из воды, и мне стало не до песка или пейзажных красот. Потому что белая рубашка на Альтене была вся мокрая, и через неё было видно, как красиво он сложен, какие у него сильные, мускулистые руки.
Я вспыхнула чуть ли не до ушей, а этот наглый дракон как ни в чём не бывало направился ко мне с целым букетом пышных розовых цветов. Радуясь возможности спрятать за ними лицо, я схватила букет и скороговоркой пробормотала:
— Благодарю! Вы так долго сидели под водой, что я начала тревожиться и восхищаться одновременно!
— Мы, Вайридерис, можем долго сидеть под водой, знаете же, что это наше волшебное умение, — рассмеялся Альтен, садясь рядом со мной.
— Исследуем морское дно, находим ракушки, из которых, быть может, когда-то звучала Песнь Сирены, или другие редкие артефакты…
Кажется, он не заметил моего смущения. Или сделал вид, что не заметил. Вот и хорошо!
— Песнь Сирены? — обдумав его слова, переспросила я.
— Та самая, которую легендарные сирены — девы с человеческими лицами и телами чудовищ — пели морякам и топили их корабли. Ведь от этой песни заснул бы любой человек и даже дракон.
