Я, пока она разгружала поднос, стояла смирно. Только стреляла глазами — было любопытно взглянуть на лорда ещё раз. Васильковый кафтан — или эту одёжу называют как-то иначе? — был брошен на спинку стула. А сам хозяин, в одной свободной белой рубахе с пеной кружев у горла и на груди, развалился в кресле. Поймал мой взгляд, усмехнулся. Я потупилась, чувствуя, что краснею.
— Ну, вот и готово. Коли чего ещё надо будет, звоните в колокольчик, сразу прибегу. — Тётка Марка обернулась ко мне: — А ты, Син, останешься здесь, прислуживать лорду Асарану.
Во всём его слушайся и не перечь, поняла?
Машинально кивнула. А потом накатила паника — ведь не умею даже толком кланяться, так откуда мне знать, как благородные лорды едят и чего им надобно?
— До утра меня не беспокоить, — подал наконец голос лорд.
Марка выдернула у меня из рук пустой поднос, пятясь, выехала задом в дверь и захлопнула ту снаружи.
Я осталась в комнате.
Лорд поднялся из кресла, потянулся, пересел в другое, на деревянных ножках, стоящее у стола.
— Ну, что столбом встала? Вина мне налей. И гуся порежь. Я верхнюю часть ножки люблю.
Я засуетилась. С гусём справилась, и, как мне показалось, неплохо. Только руки все перемазала, а вытереть было не обо что. А как теперь с вином? И какое наливать? Тут же полдюжины бутылок, да все разные!
— Салфетка вон.
Мужчина разглядывал меня и, казалось, веселился. Это хорошо. Я боялась, что он рассердится на мою неуклюжесть.
— Ну-ка, повтори, как тебя звать?
— Син.
Сказала — и низко поклонилась.
— Ладно, не маячь перед глазами.
С грибами я и сам справлюсь. Сядь пока в кресло, посиди.
Насчет грибов он шутит, что ли? И, если сам, выходит, мне уже можно идти? Или потом я должна унести грязную посуду? А как её нести-то без подноса? А ещё: всадников приехала почти дюжина — куда остальные подевались? Может, в общем зале сидят? Или пошли куда-то?
Отступив назад, тихонько присела на ручку кресла. Отчего-то вспомнилось, как лорд Асаран стукнул по храпу ослушавшегося коня. Со всего маху, больно.
Стало тревожно. Ох, скорее бы унести отсюда ноги…
Тихо, почти не дыша, я смотрела, как лорд кромсает кинжалом гуся, сам наливает из одной из бутылей, заедает пирогами. Внезапно он обернулся ко мне:
— Ну-ка, поди сюда да выпей со мной.
— Мне нельзя… — растерялась я.
Я ж в жизни ничего крепче малиновой наливки Лив не пробовала. Да и ту пила лишь однажды, с ложечки, после того, как в речку зимой провалилась.
— А я сказал — можно. Ослушаться хочешь?
Ой, не хочу.
