Не надо тебе туда, ой, не надо… сын меня не простит, если тебя к этому душегубу отпущу… Слушай-ка внимательно. Когда пришёл Ортей, был у нас разговор, и обещала я ему, что голову пустым тебе туманить не буду. Но сейчас слово нарушу. — Рила перешла на тихий шёпот, будто боялась, что кто-то нас может услышать. — Смотри, детка. Твой дед был полудраконом. В тебе от него осьмушка крови — выходит, крыльев тебе не видать никак. И серьёзной магии тоже. Но Лиала, умирая, сказала мне, что в ней тоже немного, но драконьей крови есть.
Сколько — не спрашивай, не скажу. Но, если, как у тебя, дракон у неё был в прадедах, то тебе ещё частичка досталась. Пусть маленькая… но получается уже не восьмая, а почти пятая часть — может, хоть для чего-то хватит? А за Гара не ходи — через год окажешься на погосте. Эх, Ортей, Ортей… не ждала я от него такого… совсем жадность мужику глаза пеленой застила… Нельзя так — Вздохнула: — Ещё запомни: за поленницей второе бревно снизу наращено обрубком. Вот его можно вынуть. А там бумаги на дом и поле.
Пригодится тебе это или нет — не знаю. Обещала я их перед смертью Ортею отдать, но раз так — не видать их ему! И, на, деточка, — подняла руки, закряхтела, — ну-ка, сними с моей шеи цепочку, у меня пальцы не гнутся. Мой Таршидд, как дарил, говорил, что она драконью удачу приносит. А больше, прости, мне тебе дать нечего. Только совет: будь умной, мысли скрывай. Сделай вид, что смирилась. И помни, времени у тебя — до осени. Но лучше с решением не тянуть.
С Ортеем бабушка тоже ругаться не стала.
Просто пришла в дом, когда все сидели за ужином, посмотрела на отчима и сказала:
— Дурак ты неблагодарный! Шини своей драконьей удачей весь дом берегла! Вспомни, как два года назад пал с поля пошёл, а как к нашему хлеву огонь подступил, с неба ливень хлынул! А овцы твои в последний раз когда болели? А на поле хоть раз чёрный жук или саранча налетали? У всех — жрут, а мы — как зачарованные! А сейчас ты всё это от своей слепой жадности другому отдаёшь! Эх! — хотела плюнуть под ноги, но взглянула на расстроенную Лив, повернулась и хлопнула дверью.
Я кинулась было проводить — стемнело же, а она и днём плохо видит! Но окрик «Син, сидеть!» — остановил. Потом, как доели, как убрали, перемыли и перетёрли посуду, уложили малышей спать, — побежала к бабушке. И не зря беспокоилась. Баба Рила лежала прямо у своего крыльца — нога подвернулась на камне и, мало того, падая, бабушка ударилась головой о ступеньку.
К утру бабушка умерла.
