— М-да, моя вина, представиться забыл. Я — Тиваль из патруля. Проверял дорогу на Гифару, говорили, тут медведь шалил. Вот еду, смотрю по сторонам, так тебя и заметил — на фоне неба ком в ветвях издали виден.
М-да, явила я ум, что сказать. Может, днём против солнца да на земле я хорошо пряталась, а как буду выглядеть на дереве — не подумала. Надо было поглубже в лес забраться. Но из патруля, значит, не разбойник и не лиходей какой. И ищет медведя, а не меня. Может, слезть да спросить, что там по дороге дальше?
— Сейчас спущусь.
Меня Суной звать…
По-другому я назвалась специально. И мне знакомо, потому как на бабушкино «Шини» похоже, и по имени не узнаешь.
— Я из Гифары от тётки иду, — вывернула наизнанку старую историю.
Пока говорила, сняла с сука свой мешок и стала спускаться. Повисла на нижней ветке на руках, выбрав место поровнее, куда спрыгнуть… Разжала пальцы — и оказалась в объятьях Тиваля. Правда, тот сразу же отпустил меня, отступив в сторону."
"— Ух ты, девушка, и совсем молоденькая! Куда ж тебя в лес одну понесло? Хорошо, что я тебя встретил, а не кто ещё… Ладно, как патрульный помогу тебе добраться до людей.
Куда тебе надо?
Я открыла рот и заморгала. А я — знаю? Ближайшее место с известным названием — Марен-Кар. Но по разуму это фиг знает где… И что сказать?
— Ой, а у вас рукав сильно порвался! — ляпнула вместо ответа, воспользовавшись первой пришедшей в голову отговоркой. — Давайте зашью, я умею!
— Ну, давай. Вон там лощина с сухостоем, пока шить будешь, пожарю пару куропаток, которых с утра подстрелил.
Позавтракаешь со мной, Суна?
Гнедой конь спокойно шёл за хозяином в поводу. А я искоса разглядывала Тиваля. Высокий, плечистый, по виду заметно старше меня — лет двадцати пяти, а, может, и больше. Угадать точно сложно, потому что лицо решительное, обветренное. Волосы чёрные, перехвачены кожаным ремешком, глаза серые. Одежда — кожаная куртка с перевязью через плечо, кожаные же штаны и сапоги выше колена. За плечами — лук, на поясе меч. К седлу коня приторочена скатка.
— Ко мне, кстати, на «ты» можешь.
Я господин не велик. — Аккуратно стянул расползшуюся по шву куртку, оставшись в полотняной рубахе, и протянул мне. На загорелой шее мелькнул неровный белый шрам.
— Сейчас, иголку достану, — засуетилась я. Нитки у меня хорошие, стянуть всё по уже готовым проколам, и делов-то…
— Так куда же ты направляешься, Суна?
— А сама не знаю, — отозвалась я. — У меня в конце прошлого лета бабушка умерла. Я пошла к тётке, больше никого не осталось.
