И каждый раз — невероятно это звучит для меня, заводяще до безумия.
— Дракош… Малышка… — я настолько схожу с ума, что даже нежничать начинаю, целую ее, облизываю везде, где достаю, упиваясь вкусом кожи, и двигаюсь, неторопливо, но сильно, с оттяжкой. Очень уж это ее ”ах” на каждый толчок заводит. И бормочу что-то невразумительное, но сто процентов восхищенное.
Валя только извивается подо мной, двигаясь навстречу, несильно, но вполне определенно и понятно даже мне, тупарю бесчувственному: ей нравится то, что происходит.
Нравится то, что я с ней делаю.
Осознание наполняет меня диким, каким-то атавистическим ликованием, и тянет ускориться.
Я не сопротивляюсь этому желанию.
Сжимаю ее крепче, протискивая руку за голову, утыкаюсь носом в сладко пахнущий висок и двигаюсь все жестче и грубее, уже не сдерживая внутреннего зверя. И без того долго сдерживал!
Задолбался!
Валя слабо отвечает, скользит по моей мокрой спине ладошками, несмело лаская, словно боясь, что опять накричу, что-то плохое сделаю.
И мне ее робкие попытки прикосновений дико по кайфу.
Мне хочется, чтоб она ластилась ко мне, словно кошечка. Она и есть сейчас мягкая и сладкая кошечка для меня, нежная и податливая.
И вся моя. Полностью моя.
Хочу видеть ее лицо, отстраняюсь, сажусь на колени и жестко натягиваю ее на себя. Смотрю то в ее широко распахнутые глаза, то на свой член, безостановочно скользящий вперед и назад в нее.
Валя беспомощно раскидывает руки, стремясь ухватить покрывало, смотрит на меня так жалобно и невинно, словно она — жертва сейчас, а не полноправная участница событий.
И мне это выражение ее лица тоже по кайфу!
Меня еще больше торкает!
Выхожу, рывком переворачиваю на живот, Валя вскрикивает пораженно, но я уже наваливаюсь сверху, прижимаю руку к животику, раскрывая для себя, толкаюсь внутрь и одновременно жарко целую плечи, едва сдерживаясь, чтоб зубы в шею не вонзить.
Нам жарко, скользко, офигенно!
Я полностью прижимаю ее к кровати, не позволяя ни двинуться, ни вздохнуть лишний раз.
И мне нравится ее беспомощность, ее слабость!
Это мне нужно! Так не хватало! Так хотелось!
Жажда полностью ее подчинить, показать, чья она теперь, туманит мозг, и я уже не соображаю, где я, а где тупой доисторический мудак, который трахает свою, добытую в бою, самку.
Ускоряюсь, ощущая ответный трепет ее тела.
— Кончишь, малыш? Да? Да?
— Да, да-да-да… Боже-боже-боже-е-е-е… — частит Дракоша, сокращаясь и выгибаясь подо мной.
И меня в тот же момент бросает за грань.
