Еще возможны варианты, чтоб на коленях и с членом во рту. Ну, на крайняк, просто рядом с ноутом, работой занята.
Без разницы, короче, главное, чтоб на глазах.
А она на свадьбу сестры умотала с утра и все. Ни слуху, ни духу уже три часа.
Надо было с ней идти, конечно.
Но я как представил себе эту картину… Конь, весь такой сияющий, окольцевавший-таки свою белобрысую ниндзя, его дружбаны, которых миллион, да с бабами, да с детьми, да… пиздец, короче. У меня сразу все болячки развиваются, хронические, клаустрофобия с агорафобией и прочими фобиями… Нет уж, лучше дома.
Лелика подрессирую, а то вырос, скот, до колена уже, а морда придурастая на редкость. Уши, которые, наверно, должны стоять, судя по их направлению и форме, пока еще подчиняются законам физики и тупо падают. Причем, очень прикольно: то одно ухо стоит, а второе валится, то оба уха валятся в разные стороны, но самое смешное, когда оба уха валятся на одну сторону. Тогда морда, и без того не обезображенная интеллектом, становится абсолютно дебильной.
Клянусь, смешнее только Жорик, когда внезапно засыпает сидя, и его башка перевешивает остальное тельце. Он пару раз в таком состоянии с дивана шмякался и потом тупо лупал круглыми пуговицами глаз, не понимая спросонья, а че у нас тут, собственно, происходит.
Кошусь в окно, наблюдая картину маслом: Лелик тащит Жорика за шкирку к себе в конуру. Жорик не хочет, тонкими лапками сучит и, наверняка, верещит на весь двор, но Лелика проблемы жертвы не ебут.
Я не пытаюсь помешать, прекрасно зная, что Жорик сам из конуры выползет через пять минут, весь с ног до макушки в слюнях и с крайне обалделым выражением на курносой морде. Мне его не жаль. Так ему и надо, ссыкуну мелкому.
Задумываюсь, в какой момент я перестал воспринимать это мелкое зловредное существо на позитиве?
Наверно, с тех пор, как мы с Драконяшей принялись регулярно трахаться.
Так что тут дело не в Жориковой харизме, уж чего нет, того нет, а в том, что большая часть моей энергии сливается в положительное русло.
— Ты меня слушаешь вообще? — голос Витали становится еще неприятнее, как баба визжит, стрем какой…
— Да, — и киваю зачем-то.
На крыльцо выходит Львовна с миской.
И Лелик, учуяв жратву, выносится из будки, а следом выползает основательно помятый Жорик. Потоптался по нему этот кабан.
