Древнее китайское проклятие

Потом Гэндальф стал рассказывать богатырям о том, как именно им следует лечиться, они кивали и старались запомнить. У них даже губы от усилия шевелились и морщины на лбу образовывались. Оставив их за этим занятием, я попытался тихонечко сесть за руль, дабы избежать официальной церемонии прощания, но не тут-то было.

– Постой, – сказал Гэндальф, как только я занес ногу над порогом.

– Чего еще? Забыли чего-то?

– Забыли, – укорил Гэндальф. – Давай сюда ларец.

– Какой ларец? – не сообразил я. Я вообще с утра не очень хорошо соображаю.

– Со смертью Кащеевой, – сказал Гэндальф.

– Зачем? – резонно осведомился я.

– Сергей, – рассудительно сказал Муромец. – Ты сам подумай, там внутри что? Заяц. Потом утка. Потом яйцо, и только в яйце – игла, на кончике которой Кащеева смерть. Ты что, хочешь со всей этой живностью под носом у Кащея канителиться?

– И то верно, – согласился я. – С иглой как-то сподручнее, чем с зайцем.

После чего ларец был извлечен из багажника и поставлен на капот.

Ларец был тяжелым, гораздо тяжелее, чем суммарный вес среднестатистического ларца, внутри которого находятся заяц и утка.

Но фоне яркого пятна разукрашенный теми же цветами замок был практически незаметен. Тем не менее он был, и был он очень мощен.

– Задачка, – сказал Муромец. – Ключа-то у нас нет.

Проблема богатырей – узкое мышление. Не могут они мыслить шире поставленной задачи.. Есть замок, значит, должен быть ключ. А о таком инструменте, как монтировка, они никогда не слышали.

Монтировка – вещь полезная, и иметь ее в машине просто необходимо, даже если машина твоя и не ломается, а если и ломается, то сам ты ее не чинишь. Монтировка – многофункциональный инструмент, который можно использовать для самых разных целей. Например, вскрыть с ее помощью сундук, в котором находится Кащеева смерть.

Пять минут работы – и замок сдался под моим напором. Дужка сделала «дзинь» и перестала выполнять свою прямую обязанность. Я вытащил остатки запорного устройства из петель и швырнул замок в сторону.

– Крышку подымай, – сказал Муромец.

– Может быть, ты? – спросил я Пыльного.

– Нет, – сказал он. – Ты ларец добыл, тебе и зайца в руки.

Крышка оказалась тяжелой, вдобавок ей не пользовались, наверное, лет триста и она намертво приржавела к стенкам.