Древнее китайское проклятие

 – Сердечный приступ, наверное.

– Вполне возможно, – поддержал я. Когда в меня впервые из сорок пятого пальнули, мне тоже нехорошо стало. Правда, тут у утки было преимущество. В меня-то попали. – Как яйцо выковыривать будем? Дедовским методом, через задницу?

Вместо ответа Гэндальф пнул утку в упомянутый мною орган. Утка раззявила клюв в неслышном «кряке», и из него выкатилось яйцо. Это было нелогично, потому что, насколько мне известно, яйца клювом никто не откладывает, но это был факт.

Яйцо было похоже на коричневое куриное первой категории.

Богатыри и Гэндальф склонились над несостоявшимся омлетом.

– От блин, – выругался Муромец.

– Его налево, – поддержал Леха.

– И направо тоже, – сказал Добрыня.

– Чего и следовало ожидать, – подытожил Гэндальф.

Мне реплики уже не осталось. Я промолчал.

Думаю, нет нужды уточнять, что же вызвало подобный обмен репликами со стороны богатырей и великого мага, но все же… Иглы в яйце не было.

– Не скажу, что для меня это большой сюрприз, – сказал Гэндальф. – Прожив столько лет, сколько прожил он, и при этом будучи все время гонимым и преследуемым, поневоле станешь параноиком и научишься никому не доверять. Даже собственному брату.

– Угу, – мыкнул я. Учитывая, что если Гэндальфу и меньше лет, чем Кашею, то ненамного, спорить с ним я не стал.

– А хорошо придумано, – сказал Гэндальф. – Он заставил всех, даже самого Горыныча, поверить в то, что смерть находится у Змея.

– Угу, – вновь мыкнул я. Трескотня Гэндальфа уже успела мне порядком надоесть. Я же все внимание уделял дороге, по которой мы ехали. Вернее, отсутствию оной. – А нам-то теперь что делать?

– Как что? – удивился Гэндальф. – К Кащею нам надо, Василису вызволять.

– И что мы у Кащея без иглы будем делать? – Игла была превосходным товаром и идеальным средством давления при переговорах по освобождению ценной заложницы.

– По ходу разберемся, – сказал Гэндальф. – Я всегда был непревзойденным мастером импровизации.

– Ты тут действующим лицом не являешься, – напомнил я. – Де-юре.

– Значит, я буду импровизировать, а ты будешь воплощать мои импровизации на практике.

– Хотелось бы, чтобы наоборот.

– Не выйдет. В каждой истории есть только один главный герой.

К вечеру у нас кончился бензин.

– Вот, – сказал Гэндальф.