– Да уж, утешение… – ответила Васса лишь для того, чтобы ответить, меж тем старательно посыпая линию роста волос на лбу пеплом.
Прикасаться к белой глине, разведенной напополам с толокном и щепотью сажи, ей не хотелось. Но часто мы делаем не то, что хочется, а то, что должно, ради того, чтобы жизнь наша оставалась жизнью, а не существованием.
* * *Стражнику, заглянувшему в кибитку, предстала идеалистическая картина: милая, чуть крупноватая в кости, но жилистая фьеррина, явно засидевшаяся в девичестве, мирно вышивала на пяльцах.
Ее рыжие локоны, уложенные в замысловатую прическу, ниспадали каскадом на плечи и неестественно прямую спину. Лицо, набеленное и нарумяненное в меру, подведенные сурьмой глаза. Единственное, что портило впечатление – взгляд. Так обычно рачительная хозяйка смотрит на таракана, невесть откуда взявшегося на кухне, размышляя, как бы поаккуратнее снять с ноги тапок, чтобы успеть пришибить усатую заразу, пока та не удрала.
Другая, сидевшая в кибитке, ничем не привлекла внимания служивого.
Разве что горб, слегка перекошенный и оттого еще более безобразный. А так – серая, блеклая старуха с морщинистым лицом. На ее фоне рыженькая казалась вдвое краше.
Вдоволь налюбоваться фьерриной охраннику не дали. Помимо двух дам в кибитке было еще полдюжины цыганок всех возрастов. Эти для бравого блюстителя порядка были все почти на одно лицо. Чернявые, бойкие. Различались лишь возрастом: кто с подписью времени в висках или молодые зубоскалки, а двое даже в рубахах и портах – не доросли еще до юбок.
Они враз заголосили на жуткой смеси языков и интонаций.
Стражник напоследок еще раз окинул взглядом рыжеволосую. Он знал, что брать взятки – грех, но не брать – искушение. Причем в данном случае весьма сильное, и побороть оное ему будет невозможно, а потому протянул незаметно руку, в ладонь которой Земар вложил злотый.
Старый цыган помнил, что говорил ему как-то один бургомистр (позднее, кстати, сосланный за мздоимство на каторгу): «Большие и маленькие взятки брать страшно, но маленькие еще и противно».
Потому на подмазку и не поскупился. «С меня не убудет, в городе наворуем-нагадаем в сотню больше. А вот сделать так, чтобы эти двое прошли, надобно – кровь из носу», – решил для себя цыган.
Меж тем блюститель порядка запахнул полы кибитки и дал знак своему напарнику, чтобы тот пропустил табор в город. Колеса заскрипели, вторя заунывному пению ветра.
