Леш очнулся, потом зажмурился, открыл выпученные глаза так, словно сидел на ночном горшке и… раскалил весь металл в зале добела. Эрдену повезло больше, чем Иласу – он просто выронил из рук пылающий жаром подсвечник. Илас же, собравший в себя все колющее оружие, которое было у его противника, заорал. По залу поплыл запах горелого мяса.
Впрочем, металл жег не только блондина, но и духовников, облаченных в легкий доспех.
– Что творишь, сукин сын! – окончание фразы Эрдена потонуло в вое Иласа."
"Леш, увидев результат своих деяний и испугавшись так, что вмиг стал белее полотна, еще раз поднатужился.
Металл вновь сменил цвет. На этот раз для разнообразия на традиционный серо-стальной. Пока Илас приходил в себя, Эрден подхватил остывший анелас и осуществил то, что намеревались сделать с ними хогановы пастыри: воткнул клинок в грудину каждому.
Противник блондина, выказавший до этого небывалую силу духа, решил, что храбрости с него хватит, и под видом нокаута благополучно отключился.
Илас, матерясь и не жалея эпитетов Лешу, спешно вытаскивал из груди коварное железо.
Болт, отрикошетивший от беломраморной колонны, оказался вестником нежданного подкрепления, идущего на помощь засадникам.
– Давайте за ней, я задержу! – Илас, перекатившись через спину, спрятался за колонной. Эрден, схватив за шиворот Леша, ринулся туда, откуда слышались быстро удаляющиеся звуки неравной борьбы.
Блондин криво улыбнулся, вытаскивая из груди последний кинжал и проверяя его балансировку. Оружие, подброшенное в воздух, развернулось в полете и удобно легло рукоятью в подставленную ладонь.
Хороший мастер ковал. Метким броском нить одной жизни такой точно перережет.
Илас был реалистом и понимал, что какими бы его организм не обладал способностями, одно дело – залечить рану, другое дело, если тебе отрубят голову или четвертуют… Приближающийся к нему многочисленный (судя по топоту) отряд не даст ему времени и сил, чтобы выйти живым из этой схватки.
* * *Она устала. Распятая, в колоколе тяжелых юбок, волочащихся по полу змеиным хвостом.
Волосы, бывшие еще недавно уложенными в замысловатый ажур, ныне больше напоминали лежку глухаря. Но самое главное – это силы, вычерпанные до дна.
Васса перестала сопротивляться, когда услышала позади тишину, пришедшую на смену крику и звону, какой издает металл, упавший на мрамор.
Их ждали. Их просчитали и опередили на ход вперед. Вера в удачу, самонадеянность обернулась корявым джокером, что выпадает всегда некстати.
