Тогда… плебейский малахит, что был центральным камнем в гнездовой оправе одного из колец, блеснул особенно ярко. В этот краткий миг Васса решилась, полагаясь больше на чутье, чем здравый смысл, памятуя о словах Эрдена, что император не терпит наветов и не обращает внимания даже на доводы самого великого инквизитора. Просто так он ее слушать не станет."
"Шестеренки в сознании девушки закрутились, сопоставляя факты, слухи, имена, домыслы. Ваурию поразительно везет в любые азартные игры, потому он и не играет (хотя шептуны прибавляли, дескать, кто из подданных осмелится выиграть у самого императора).
Странные кольца, больше всего напоминавшие обережные, расслабленная реакция на, казалось бы, прямую угрозу жизни. А что, если причина этого – заслуга амулета, подобного тому, который создал отец Леша?
– Знаете, я ни разу не проигрывала в карты. Вы, ходят слухи, тоже. Хотелось бы узнать, чья удача будет крепче.
– И ради этого вы преодолели охрану и рисковали жизнью? – Ваурий был удивлен, он был заинтригован.
Как говорил старик Хайроллер: «Из животного может сделать человека не труд, а жажда халявы и любопытство. Ибо именно любопытство – одно из сильнейших свойств натуры». Именно оно и стянуло с лица императора маску скуки, как слуги стягивают чехлы с мебели по приезде хозяев в загородный дом: быстро и бесповоротно, в один миг.
– Последняя воля приговоренного… Вы ведь знаете, что самовольное проникновение в императорские покои карается смертью?
Девушка кивнула.
Три щелчка пальцами. Из незаметной двери появился сухонький слуга, выжидательно посмотрел на своего господина.
– Колоду, новую. Его величество желает сыграть в кроумский покер.
Слуга удалился, а Ваурий удовлетворенно кивнул головой:
– Думаете, так легко попасть в мои покои? Если бы вошли с кинжалом, вам бы уже перерезали горло.
При этих его словах плотная ткань штор колыхнулась, на мгновение явив взору девушки личного телохранителя императора.
Васса запоздало подумала, что облаченные такой властью люди не могут быть просты.
Либо учишься хитрить и перестраховываться с пеленок, либо умираешь. Такой вот венценосный естественный отбор. Ваурий, если он ныне живой и здоровый, благополучно его прошел, и, надо полагать, переживал попытки покушения на свою особу не единожды.
Меж тем император продолжил:
– Мне стало любопытно, кто так старательно добивается императорского внимания тет-а-тет, и, юная фьерра, вам удалось меня удивить.
