Илас, видя маневр девушки (а еще вздох назад казался мирно спящим), приоткрыл один глаз и ехидно изрек:
– Что, любимое творение Хогана спать не дает?
Любопытство – изначальная черта сути всех женщин – взяло верх над желанием послать этого ехидну куда подальше, и Васса таки с подозрением поинтересовалась:
– Ты имеешь в виду человека? Конкретного, упертого, который сейчас обходит нас дозором по кругу?
– Нет. Я имею в виду совесть. Потому как любимое творение Хогана – не человек, а его совесть, – назидательно изрек блондин.
– Ей позволено все: она может есть, спать, теряться, заключать сделки, ни за что при этом не отвечая, но иногда бывает, что сея зараза выкобенистая любит полуночничать.
Повернувшись на бок так, чтобы получше видеть девушку, приподнялся, подпер рукой голову и добавил:
– А ты как-никак самого десницу божея обворовала. Вот и думаю: вдруг тебе стыдно теперь?
– Знаешь, когда я жила в Тивоне, считала, что мир если не черно-белый, то хотя бы у добра не багряно-кровавый оттенок задубелой лжи.
А сейчас… мне кажется, что руки всерадетеля замараны почище, чем у всего отдела инквизиторов и дознавателей вместе взятых. За воровство у такого Хоган, может, мне, наоборот, пару грехов и спишет.
Илас пожал плечами. В полулежачем положении это получилось забавно, а грязные после купания в Илрети волосы, что встали дыбом, когда ворот на мгновение закрыл уши, так и остались приподнятыми у корней. Мужчина растерянно попытался пригладить пятерней шевелюру.
Рука основательно застряла, словно блондин сдуру сунул ее в ведро с живицей. Васса поневоле улыбнулась, видя безрезультатные попытки мужчины привести хоть в какой-то порядок колтун на голове.
Растрепанный, уставший, с кругами синевы под глазами, сейчас лицедейке мужчина показался таким обычным и привычным… как друг, которого знаешь уже много лет. Душе с ним уютно. Это обстоятельство и примиряет с чудачествами такого побратима, на которые порою и не обращаешь внимания.
Похоже, во взгляде девушки блондин уловил что-то, потому как вместо очередной колкости махнул свободной рукой и произнес:
– Иди сюда, вместе теплее.
"
"Благородная фьеррина на такое приглашение сказала бы гордое «Фи!», неблагородная уточнила бы: «А приставать не будете?», – но Вассарии сейчас было глубоко плевать на все. Поэтому она просто кивнула и легла рядом с мужчиной. Блондин же, непонятно чему улыбнувшись, обнял девушку и, прижав ее правой рукой, закрыл глаза.
