Я хромаю по деревянному полу и устраиваюсь на узкой кровати. Я чувствую щекой одеяло – мягкое и гладкое, а матрас все еще сохраняет тепло тела Кертиса.
Он включает свет в ванной, выключает свет в комнате и залезает в постель вместе со мной.
Глава 44
Десять лет назад"
"Бар «Сияние» забит до предела. Мигают разноцветные лампочки, грохочет музыка, кругом звучит смех. Британцы заполонили все. Я проталкиваюсь к бару сквозь куртки всех цветов радуги. Я не хотела никуда идти, но если бы не пошла, это выглядело бы так, словно я признала свое поражение.
О, проклятье! Кертис сидит у барной стойки и уже заметил меня.
Я с неохотой присоединяюсь к нему.
– Как твое плечо?
– Могло быть хуже.
Он простил меня за то, что было раньше? Я не могу сказать, потому что он смотрит на что-то поверх моей головы. Я поворачиваюсь. Конечно, там его сестра.
На ней блестящий серебристый топ, она сидит в кабинке вместе с Одеттой. Жюльен пытается вытащить их на танцпол. Судя по выражению лица Одетты, ей хочется ему врезать. Но Саския смеется – поддразнивает и флиртует с ним.
Она всю зиму так вела себя с ним. Я нервничаю, глядя на это, потому что однажды он не выдержит и взорвется. Возможно, Кертис думает то же самое, потому что он очень напряжен и готов в любой момент сорваться с места и вмешаться.
– Что ты думаешь о Жюльене? – спрашиваю я.
– Без комментариев, – отвечает Кертис. Я смеюсь.
Хизер заканчивает обслуживание клиента. Я машу ей рукой, но она этого не замечает и теперь обслуживает кого-то еще.
В другой части зала Саския убедила Жюльена присесть с ними.
Как она с ним играет! Кажется, не прилагая никаких усилий.
– Знаешь, многое в твоей сестре меня восхищает, – с неохотой говорю я.
Кертис смотрит на меня настороженно.
– Что например?
– Ее совершенно не волнует, кто и что про нее думает.
– А это хорошо?
– Женщины болезненно относятся к тому, что люди о них думают. Я знаю, что меня это волнует, и мне это в себе очень не нравится, но я ничего не могу поделать. А твоей сестре плевать.
– Я не сказал бы, что это хорошо.
– Это мужская черта.
– Правда? – Он хмурится.
– Да. Парней это мало волнует. Вы сосредотачиваетесь на том, что хотите. Но когда такой же оказывается девушка, людям это не нравится. Ее за это критикуют. Это сексизм, но так устроен мир.
Кертис напрягается, это видно по руке, которая лежит на барной стойке. Я смотрю через головы людей и вижу, что Жюльен снова встал. Он выглядит возбужденным, но Саския мило улыбается, и он, как кажется, успокаивается.
