Друг моего мужа

Но родители всё равно считали, что я слишком рано забрал себе их дочку.

Мы с Ирой любили друг друга, но нельзя сказать, что мы жили без ссор и крошечных недоразумений. Это становится частью жизнью, частью тебя самого.

Если кто-то скажет, что он не ссорится со своей второй половинкой, можно смело плюнуть ему в рожу и растереть плевок, потому что он нагло врёт.

Так что и у нас бывали размолвки. Чаще всего потому, что Ириске не нравилась моя работа. Моя работа заставляла её переживать и спать неспокойно. Ира просила, чтобы я бросил.

"В очередной раз мне пришлось уехать с тяжёлым сердцем — мы повздорили накануне. Ира заявила, что поживёт у родителей.

— Единственное, что держит меня в твоей квартире — это ты, Серёжа. Без тебя мне здесь нечего делать, — упрямо сказала она.

Ира игнорировала доводы, что район, где мы жили, был намного безопаснее и ближе к месту её летней подработки.

Так что мне пришлось просить своего друга присмотреть за своей любимой. Я не ожидал ничего дурного.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

21. Он-2

прошлое

— Ты больной, — прохрипел я.

— На всю голову, — согласился друг.

— На хрена припёрся?

— За тобой, как видишь.

Лицо друга расплывалось перед глазами, раскрашиваясь красным.

— Сидел бы на заднице ровно, дурак.

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся Сергей, вытирая пот со лба.

Вдалеке зачастила пулемётная очередь. Отдалённо громыхали взрывы. Казалось, даже земля мелко тряслась.

— Сейчас дальше двинем.

— Не успеем, — проворочал я языком. До зоны высадки было далеко.

Жар с живота расползался на всё тело.

— Успеем. Тебе нельзя не успеть, Стас. У тебя жена скоро должна родить. Ты же девочку ждёшь?

— Да-а-а, — ответил я или просто двинул губами — непонятно.

— Вот заткнись и думай о том, что скоро увидишь свою семью.

Сергей был упрям. Переспорить его было практически невозможно.

Оставшуюся часть дороги я провёл, то проваливаясь в забытье, то выныривая из него. Жар сменялся холодом, адской ломотой выкручивало кости. Сильно хотелось пить, но друг только смачивал губы и не давал сделать ни глотка.

Умом понимал, что при ранении в брюшную полость этого делать нельзя, а пить всё равно хотелось. Боль крепко держала в тисках, не давая вырваться за рамки замкнутого квадрата.