Друг моего мужа

— Это последний шаг.

Толкаюсь членом в тугую влажность, медленно растягивая под свой размер.

— Ты — моя?

— Да! — выгибается дугой, покусывая губы, и подталкивает бёдра вперёд, ко мне, предлагая себя.

— Моя…

Я наклоняюсь и вбиваюсь в её рот языком, то ли постанывая, то ли рыча, как голодное животное. Нет больше сил ждать.

Член толкается сам, как заводной, глубже и глубже, сантиметр за сантиметром. Потом я замираю и отвожу бёдра назад, всаживая себя единым махом и разрывая последнюю границу между нами.

Ириска протяжно и громко стонет.

— Серёжа-а-а-а, — стонет она, сжимаясь вокруг моего члена охуительно узко и сладко.

— Привыкнешь?

— Нет. Это слишком хорошо, — отвечает она. — Ещё."

"Я начинаю двигаться, разгоняясь до предельной скорости чересчур быстро. Возбуждение давит на меня так, словно я лежу на дне океана.

Моего терпения надолго точно не хватит. Сейчас я просто несусь в неё, как в пропасть с обрыва, а потом, позднее, буду раскатывать лаской и делать своей.

Я обещаю ей что-то, сам не понимая, что говорю. Она лопочет в ответ моё имя и стонет, быстро подстраиваясь под ритм непрекращающихся ударов членом.

Мне в этот момент становится настолько хорошо, что я чувствую себя в преддверии рая. Она кончает, судорожно сжимаясь и схлёстывая пятки за моей поясницей. Я не успеваю выйти — и совсем не хочется. Выкачиваю всё из себя в неё.

Мы оба рвано и часто стонем.

Мы целуемся.

Я чувствую себя так, словно лежу не на кровати посреди почти пустой квартиры, но где-то высоко над облаками. Не делаю ни хрена, абсолютно счастлив и пинаю звёзды ногами, чтобы не светили слишком ярко.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

20. Он-1

прошлое

Ночь была долгой. Я сбился со счёта, сколько раз мы сплетались и меняли позы, жадно узнавая вкус кожи и запах друг друга, слизывая стоны оргазмов с губ.

Я плюю на презервативы, хотя знаю, что там, в тумбочке валяется хуева туча резинок. Я хочу и готов забрать Ириску себе целиком.

— Будь моей?

— Твоя, всегда-всегда твоя.

Но утром надо вернуть мою любимую беглянку под стражу. Ириска тщетно пытается придать себе благопристойный вид.

— Бесполезно. Ты выглядишь оттраханной, — грубо шучу я. — Выглядишь моей.