В нос резанул запах свежей уборки, чистоты и моющего средства, которым пользовалась моя уборщица. А в этой девственной генеральной чистоте, что она наводила раз в неделю, я любил проводить время в одиночестве.
– Скучаешь ты по своему сыну, которого видишь редко, потому что живёт он у бабушки, – был я настроен глубоко скептически на счёт чувств певички, – а ко мне приходишь сама только когда тебе что-то надо. Сколько?
– Ну, что ты с порога сразу про деньги, – надула она губки. Редкий случай на нашей эстраде, но нормальных размеров губки, красивой формы от природы, не обезображенные силиконом.
– Давай, ты в душ, а я принесу нам что-нибудь перекусить в спальню. Твоё любимое. Или хочешь минетик? Глубокий, с душой? – невинно хлопала она густыми наращёнными ресницами. – А потом уже, может быть, и поговорим. Или как пойдёт, – игриво повела она плечиками."
"– А ты это с порога о чём? – усмехнулся я. – Карина, я устал. Не трать зря моё время, – повесил ключи. – Сколько?
– Пятнадцать миллионов, – поджала она губы, но злить меня побоялась.
Я присвистнул. А буквально два дня назад у меня, краснея от стыда и заикаясь, две тысячи рублей просили. В долг. А эта и не дрогнула, называя сумму. Почувствуйте разницу, называется.
– А это, я стесняюсь спросить, на что?
И если бы она понимала намёки, то услышала бы не «на что», а «за что»? И вопрос был более чем резонный. Не дороговато ли за «глубокий минетик»? К тому же посредственный, скажу честно.
– Это на клип, Арман. На хороший.
– Ты, блядь, Киркоров что ли? Такие бюджеты в клип закладывать?
– Ну, Арман, – канючила она, идя за мной по квартире.
– Так заработай, Карин. Начти уже себя уважать. Подними стоимость рекламы в своём Инстаграм тысяч до четырёхсот. За частные банкетики проси больше. Научись экономить, в конце концов, – я развернулся и понял, что говорю с пустым коридором. Она где-то по дороге отстала.
Впрочем, стой она рядом, эффект был бы тем же самым. Но меня удивило куда она пошла. И стараясь ступать неслышно, я вернулся.
Слышал как она открывала-закрывала ящики в спальне.
Двигала мелкую мебель. Переставляла статуэтки. А потом затихла.
– Что-то потеряла? – удивился я, увидев её ноги, торчащие из-под кровати.
Она дёрнулась, ударилась головой. Выползла, пятясь как рак, и потёрла затылок.
– Серёжку, – предъявила она украшение, якобы выпавшее из уха.
– Укатилась? – возвышаясь над ней, пошевелил я пальцами, утопающими в мягком ковре.
Она поняла, что сказала глупость, но, с перепугу решила усугубить.
