А может, он не только об этом врёт? – Что было в том кладе? – прошла я мимо князя Романова и села обратно на стул, где лежала оставленная фотография и принялась рассматривать её, стараясь запомнить."
"– Более тысячи полотен, что считались конфискованными фашистами и утерянными, – развернулся Романов. – Твой прадед по дешёвке, почти даром скупал то, чем не интересовался Третий рейх. Знаешь историю Гурлитта? Её обнародовали шесть или семь лет назад. Но Гурлитт не один был такой умный. И о награбленных и припрятанных нацистами шедеврах знали не только твой отец и мой внук.
Вот только у моего внука наследников не осталось. А твой отец перехитрил даже меня. Ведь у него осталась ты.
– А что есть у меня?
– Всё. Это просто вопрос времени. Но ты сделала свой выбор, девочка. У тебя был шанс поквитаться. Следующим будет мой шаг.
– Вы и меня убьёте?!
– Ну зачем же так грубо, – брезгливо сморщился он. – В твоего отца ведь стрелял не я.
– Но вы же сказали… – открыла я рот и закрыла.
– Нет, этот вывод сделала ты сама.
А тебе не меня надо бояться.
– А кого? – холодком просквозила по спине догадка.
– Я никогда не должен был узнать о тебе, – пристально рассматривал он меня, проигнорировав вопрос. – Если бы твоя бабка не связалась перед смертью с матерью, я бы и не узнал. Но она так волновалась за тебя. И теперь лишь вопрос времени, когда и он догадается кто ты.
– Арман? – резко охрипла я. – Это картины моего отца у него в Галерее?
– Не-е-ет, – улыбнулся старый князь гаденько. – Не твоего отца.
Это твои картины, девочка. Твои по закону и по праву. Почти миллиард евро, в такую сумму оценили твою коллекцию. Как думаешь, что будет, когда между Чекаевым и его миллиардом, встанешь ты?
– Кто убил моего отца? – сглотнула я.
– Это ты у Армана спроси. Если успеешь, конечно.
Он поднял с подноса на маленьком столике колокольчик и позвонил.
– Прошу вас, – пригласил меня к выходу его секретарь.
Улыбаясь, князь Романов проводил меня до двери взглядом.
– А ведь ты могла бы ему отомстить, – заставил он меня обернуться.
– За нищету, в которой жила, пока он как сыр в масле катался. За слёзы, что за всю жизнь так и не выплакала твоя бабушка. За мать, которой у тебя не было. За то, что она похоронила и твоего отца, и тебя. Считаешь этого мало? Считаешь бабаня ненавидела Чеку зря?
– Вы не знаете, кто стрелял в моего отца и что на самом деле произошло, да? – смотрела я на него пристально исподлобья, как смотрел со всех фотографий мой отец.
