А, судя по довольному виду Валеры, она мне ещё и как следует с ним отомстила.
Вот только не понравился мне его бегающий взгляд.
– Ты вовремя, – забрал он у меня из багажника ящик шампанского и поторопился скрыться в доме.
С заднего сиденья я достал цветы: букет для мадам Воскресенской и одну белую розу для той, ради которой приехал – усиленно делал вид, что всё хорошо.
Что бы ни творилось в моей душе, ей травить душу не обязательно. И так нас ждёт сложный разговор. Поймёт ли она? Поверит ли? Согласится? Что проку гадать…
– Валер, мы знакомы, – прервал я поток губернаторского красноречия, когда тот пытался меня представить.
– Татьяна Владимировна, – расшаркался я.
Краем глаза, словно на мушке, держа моего Зверька. А я думал она обрадуется, а она стояла как та царевна, откусившая отравленного яблока – ни жива ни мертва, словно не верила своим глазам.
– Привет! – развернулся я, чтобы широкой спиной загородить её не только от чужих взглядов, от всего мира. Протянул розу.
Она её взяла, но, блядь, у неё дрожала рука.
И она… плакала?
Перед глазами поплыла кровавая пелена. Сука, я убью эту Воскресенскую. И не оставлю с ней больше Янку ни на секунду. Увезу хоть силой, если понадобится.
Ведь чувствовал, что добром это не закончится. Ведь не хотел отпускать. Знал, что она в опасности рядом с этой сукой, имя которой как угодно, только не «мать».
– Поговорим? Сейчас, – и показал Янке глазами на дверь.
О чём шёл разговор в шикарно обставленной гостиной со шкурами, рогами и камином, я толком не слышал.
Ждал, когда мой Зверёк оденется и выскользнет на улицу.
И нашёл её в облетевшем саду у беседки. Хрупкая, испуганная, вся словно сжавшись в комочек, она стояла, прислонившись к стене, о чём-то думала и не смотрела на меня.
– Арман! – услышав шаги, встрепенулась она. Не пошла, побежала, понеслась навстречу.
– Сладкая моя! – подхватил я её на руки. Обнял, закружил, когда она обхватила меня ногами. – Как я скучал.
– Как хорошо, что ты приехал, – она прижалась всем телом, зарылась куда-то в шею.
И сердце зашлось он её близости. Девочка моя, как же я люблю тебя!
Опустив на землю, прижал к стене всем телом, словно расплющил, не давая времени даже отдышаться.
– Мне надо тебе ска…
– Я должен тебе сказа… – начали мы одновременно.
– Говори, – уступил я, но она покачала головой. – Хорошо, – согласился я. – Давай, я угадаю, – не видел я ничего кроме счастливого блеска её глаз. – Ты беременна?
– Откуда ты… – удивлённо вспыхнули они.
– Скажи «да».
