– Вы сказали, что у вас есть что-то об отце.
– Скорее от отца, – сел он напротив и положил на стол папку. – Думаю, это вы хотели бы сохранить.
Он вытащил из непрозрачного чёрного пластика фотографии.
– Отец. Чека, – невольно улыбнулась я, перебирая на те самые снимки, что я нашла в детстве. Тогда мне казалось, я каждый знала наизусть. А увидела, как в первый раз.
Тот самый пирс, о котором я до рассказа Армана ничего не знала. Бабушкин дом, что потом сожгли. И этого я тоже не знала. А бабушка, глядя на него, всегда плакала.
– Я думала они сгорели, – старалась я не смотреть в светло-голубые, почти прозрачные глаза Бломберга. Наверно, из-за них он казался каким-то выцветшим, словно блёклым. А про фото я и забыла, когда уезжала. – Откуда они у вас?
– Это я снял вашу квартиру.
– Вы?! – удивилась я, ведь приходила женщина. И только сейчас заметила, что на его бледном лице почти не заметно и бесцветных бровей. – А пожар?
– А вот пожар устроил не я. Но вашу квартиру очень тщательно обыскали, а потом подожгли.
Хорошо, то, что они искали, уже нашёл я и успел забрать.
– Но что? У нас ведь с бабушкой ничего ценного не было.
– Это вам так кажется, – улыбнулся он, и улыбка у него была хорошая, располагающая. – Как вы узнали, что вот этого парнишку, – ткнул он в юного Армана, ваш отец звал Чека?
– Там подписано.
– Правильно, – он убрал в сторону мою руку и неподдельно удивился: – Какая холодная у вас рука. – Давайте хоть погрею, – и сжал её аккуратно своими горячими пальцами, а второй рукой стал переворачивать фотографии, где аккуратным отцовским почерком были подписаны места, даты, названия.
– Образец почерка, – достал он всё из той же папочки и подвинул мне прямоугольник письма. – Иначе как бы вы узнали, что это письмо написал он, а, скажем, не я.
– А это письмо, – боясь пошевелиться, словно он может исчезнуть, смотрела я на вырванный из тетрадки в клеточку лист, свёрнутый как попало, словно его часто читали и перечитывали, подписанный «Моей малышке».
– Было в вещах вашей бабушки.
Он ждал. И я развернула помятый лист.
«Девочка моя! Моя маленькая Несмеяна. Я не знаю, сколько тебе лет, когда ты читаешь это письмо. Не знаю я и что с тобой было все эти годы. Как ты жила. Как ты живёшь сейчас. Очень надеюсь, что у тебя всё хорошо. Только на это и надеюсь.
Я постарался предусмотреть всё. Но если ты уже большая, то знаешь, что так не бывает. Если у тебя всё в порядке, значит, я всё сделал правильно. Если нет… Значит, я доверился не тому человеку.
