Дима забывает себя в ярости иногда. А здесь…
– Брат, давай поговорим, – продолжает Матвей, – я не хотел, чтобы так…
– А как хотел? – снова срывается на рык Дима, – по-тихому спать с моей мамой? За моей спиной? Тварь ты, а не брат! Ну а ты? – он смотрит на меня, – как ты-то могла? Ты в курсе, сколько у него баб? Ты понимаешь, что просто развлекуха для него?
– Димас! – рычит предупреждающе Матвей, – это не так. Выбирай выражения.
– Да я охереть, как стараюсь! Выбирать! – отвечает Дима, и опять переключается на меня, – мам… – неожиданно его голос ломается, становясь по-детски обиженным, – мам… Зачем ты так? Ты же знала, кто он…
– Я его люблю, Дим, – я сама не верю в то, что говорю это сейчас.
В такой обстановке. И, судя по сильнее сжавшейся на моей талии ладони, для Матвея это тоже неожиданность. Но больше ничего в голову не приходит. Только говорить правду. А это – правда.
– Любишь? Его? – Дима смотрит на меня, и я вижу, как чуть подрагиваюст его губы, словно заплакать собирается, как в детстве, но сдерживается изо всех сил.
Сжимает кулаки, резко встает и выходит из комнаты.
– Дима… – я копошусь в руках Матвея, пытаясь вырваться и побежать за сыном, но меня не пускают. Более того, спеленывают еще сильнее, лишая возможности шевелиться, а в ухо утыкаются горячие губы:
– Не надо, пусть прогуляется, выдохнет…
– Да откуда он тут вообще взялся? – со слезами на глазах говорю я.
– Ну так он же с Лизкой дружит, они часто сюда приезжают на лошадях кататься, – как само собой разумеющееся, отвечает Матвей, продолжая меня удерживать и мягко поглаживая по напряженному животу своей огромной ладонью, – он Лизку, наверно, искал… Я и не знал, что он сегодня тут будет…
– Да почему ты мне не сказал, что такая вероятность вообще есть? – горестно прерываю я его, – я бы ни за что не поехала сюда!
– Потому и не сказал, – отвечает спокойно Матвей и целует меня в макушку, – в конце концов, лучше так, сразу.
А то ты со своими страхами могла нас еще пару лет так друг от друга прятать.
– Господи… – я, как-то разом обессилев, откидываюсь затылком на грудь Матвея, – что теперь будет-то?
– Все хорошо будет, малыш.
Поверь мне.
Я молчу, не желая отвечать, что в этом-то и есть основная сложность для меня.
Поверить.
Глава 39
После всего случившегося из комнаты выходить банально страшно. Словно я опять возвращаюсь во времена своей глупой юности, когда пришла в гости к парню, и нас застали его родители за самым разнузданным развратом.
Только сейчас все еще хуже.
