– Да знаю я, знаю… Ну, соври что-нибудь своей жене, ты ведь все равно ей врешь! Вторую семью заимел играючи, и надо же – объяснений с женой боится! Чего уж теперь бояться-то, все равно она узнает когда-нибудь. Как говорится, сколько веревочке ни виться, а все равно конец будет. Может, еще и законным моим зятем станешь… Давай приезжай!
– Нет. Не могу. Я утром приеду, хорошо?
– Ишь ты, не может он! Когда надо было к Катьке под бочок подвалиться, так и в ночь-полночь приезжал, а тут не может!
– Все, Галина Никитична, хватит! Успокойтесь! По-моему, у вас просто истерика.
Все с Катей будет хорошо. И вы же понимаете, если я даже приеду – чем я смогу Кате помочь? Успокойтесь, все будет хорошо! Выпейте валерьянки, в конце концов!
Он говорил тихо, боясь, что его услышат Алиса и Клара Георгиевна. И, чтобы закончить разговор, прошелестел в трубку торопливо:
– Все, не могу больше говорить, извините…
Потом не спал всю ночь, ворочался с боку на бок. Когда за окном начало светать, поднялся, на цыпочках прокрался в ванную.
А вышел и увидел, что Клара Георгиевна уже копошится на кухне. Заглянул к ней, проговорил виновато:
– Ну зачем вы встали, спали бы еще…
– Так завтрак же тебе надо приготовить! Как я тебя отпущу без завтрака? Вон ты какой бледный в последнее время, круги под глазами… Что, на работе дела плохо идут, да?
– Да нет, все нормально, что вы…
– Но я же вижу, ты сам не свой, все время думаешь о чем-то, переживаешь. Нельзя так, что ты. Надо себя беречь. Тем более Алиса вот-вот родит, и тогда совсем веселая жизнь начнется.
Бессонные ночи и без того будут тебе обеспечены.
– Ничего, Клара Георгиевна. Счастье отцовства легким не бывает.
– Это ты правильно сказал, молодец… Я кофе тебе покрепче сварю, да?
– Да, спасибо…
– И побереги себя, побереги! Конечно, я вам помогу с ребенком – это ж моя внучка все-таки. Ой, господи, да у меня сердце заходится от счастья, как подумаю, что наконец бабушкой стану! А ты сам-то как? Тоже, поди, волнуешься?
– Волнуюсь, конечно.
– А ты не волнуйся, все хорошо будет.
И не надрывайся так на работе, силы еще понадобятся. А то на тебя смотреть больно, таким уставшим выглядишь. Я ж беспокоюсь, ты мне как сын…
Он поперхнулся кофе, закашлял надсадно. Клара Георгиевна от души постучала ему ладонью по спине, и он отметил невольно, какая у нее рука тяжелая. Если такой рукой замахнется вдруг, рассердившись, – мало не покажется. А что, вполне может за любимую доченьку…
Потом мчался до Синегорска как ненормальный.
