У Ведерниковой, вероятно, есть подруга, живущая с богатым мужчиной-сладостратником. Алиса взяла у приятельницы ключи, отправила Антона в эту квартиру. Но что будет, когда сюда войдет Луиза? Ладно, сначала вдова впадет в ступор, но потом-то, когда костер негативных эмоций слегка притушится песком разума, о чем она подумает? Правильно, о том, что надо побыстрее подать заявление о своих правах на очень дорогое жилье. И выяснится правда: чудесные хоромы не имеют никакого отношения к ее мужу.
Только я собралась поделиться своими мыслями с Антоном, как до меня донеслись его слова:"
"– На столе посмотри…
– Что? – спросила я.
Шкодин-младший встал, прошел в кухонную зону, вернулся с папкой в руках и протянул ее мне.
– Изучи. Долго читать не придется.
Я опустилась в кресло. Бумаг оказалось мало. Первым документом было свидетельство о собственности на квартиру, расположенную в Денежном переулке, на имя Виктора Марковича Шкодина. Из второго документа явствовало, что апартаменты профессор унаследовал много лет назад, еще до женитьбы на Луизе, ранее они принадлежали его первой супруге Валентине Матвеевне Нестеровой, которая скончалась от инфаркта.
– Вопросы есть? – поинтересовался Антон, когда я захлопнула папку. – Алиса сказала, что в квартире оборудован сейф, сообщила мне шифр замка. Она не знала, что там лежит, но посоветовала открыть его. Там я и нашел вот это. Не хотел никому показывать, решил сжечь. Но услышав твои речи… Никто ведь не поверит…
Антон вытащил из кармана конверт и подал его мне.
– На, полюбопытствуй…
Я вынула пачку фотографий, бросила взгляд на первую, мигом вспотела, вернула все снимки гомеопату и залопотала:
– Мне не стоит смотреть на интимные фотографии, она не предназначены для чужих глаз.
Антон отошел к окну и уставился в него.
– Не хотел тебя смущать, извини. Но зато теперь у тебя, как чуть раньше у меня, отпали сомнения насчет того, кто владелец квартиры и чем он тут занимался. Отец всю жизнь лгал! Понятно, почему Луиза понятия не имела о московской недвижимости, – квартира когда-то принадлежала моей родной матери.
Я мало что знаю о ней, на момент ее смерти был слишком мал. Почти никаких воспоминаний о женщине, давшей мне жизнь, не сохранилось, Валентина Матвеевна для меня… как памятник, что ли, эмоционально у меня с ней ничего не связано. Все только с Луизой. Она как сына меня воспитала, я ее мамой считаю.
– Не видела в вашем доме фотографий первой жены Виктора Марковича, – заметила я.
Антон вернулся к креслу.
– А их нет.
