Друзья или любовники? (СИ)

Да, любовь не прошла — Яр чувствовал, что чувства к жене ещё есть, не такие яркие и чистые, как раньше, но есть. Однако к ним примешивалось столько обиды, боли и отвращения, что ни о каких поцелуях не могло идти речи, не говоря о большем.

В результате Корнеев с трудом сбежал. И домой приехал в полнейшем раздрае почти в одиннадцать часов вечера.

Хотелось увидеть Алину, но не повезло — она уже ложилась спать. Яр понадеялся на следующий день, и вот — на тебе! «Всё отменяется».

Получив это сообщение, Корнеев поначалу обалдел и расстроился — он очень рассчитывал на заряд позитива от Алинки, — но почти сразу понял, что не могла она отменить встречу без веской причины.

Тогда Яр помчался к метро, надеясь перехватить Алину там и выяснить, что всё-таки случилось. Увидел девушку и остолбенел от удивления: бледное лицо, красные глаза, потёки туши на щеках. За годы дружбы Яр ни разу не наблюдал Алину в подобном состоянии. Да что там — он ни разу не видел, чтобы она плакала, если не считать похорон его отца.

А когда Корнеев узнал причину, то разозлился на этого неведомого парня, но немного и развеселился — надо же всё-таки умудриться так встревать, как Алинка! То будущие уголовники, то женатые мужики, то БДСМ-команда, то куколды, а теперь вот пьяный любитель целоваться. Нарочно не придумаешь!

Это Яр ей и сказал по пути домой, пытаясь развеселить. И получил в ответ гневно-шутливую отповедь:

— Ты от них недалеко ушёл, уж прости!

— Прохладно! Кто мне секс по дружбе предлагал? Ты!

— Вот именно — сравнила! Тоже тот ещё треш.

— Не вижу ничего трешового. Даже уверен, тебе понравится.

— Вот этот пьяный дурак тоже думал, что мне понравится!

Яр усмехнулся и покачал головой.

Ну ладно-ладно, посмотрим, что ты, Алинка, скажешь после парочки рюмок волшебного напитка…

Вообще-то мне было приятно, что Яр пришёл. Попади он в похожую ситуацию, я бы тоже пришла. Хотя для парней это практически нереально, да и многие из них только обрадуются, «упади» на них пьяная девчонка, готовая на секс.

Поэтому мне Яр всегда и нравился, что от него приятно пахло чистым мужским телом. Нравился, разумеется, абстрактно, без переходов во влажные фантазии.