Друзья или любовники? (СИ)

Причём неловко больше всего было из-за того, что я сама от этого взгляда начала таять. Мне было приятно, хотелось улыбаться, внутри бурлило что-то, похожее на детское ощущение счастья, когда тебе дарят новогодний подарок, и о недавнем происшествии с навязчивым пьяницей вовсе не хотелось думать.

Хотелось… целоваться.

Блин! Осознав это, я немедленно отвела взгляд, кажется отчаянно покраснев. Но мысли при этом никуда не делись, оставаясь вполне определёнными.

Мне и вправду хотелось узнать, как Яр целуется. Впервые в жизни мне этого хотелось!

От неожиданности даже волосы на затылке панически зашевелились.

А может, дело вовсе не в Яре, а просто я подсознательно хочу стереть со своих губ поцелуй того дурня? До сих пор во рту мерзко, так что перед тем, как лезть к Корнееву, мне надо сначала хорошенько…

Что? Что-о-о-о?! Пирожкова, ты в своём уме? Какое ещё «лезть к Корнееву»?

В результате, насладившись абсурдностью собственных рассуждений, как только мы вошли в квартиру, я усадила Яра в гостиной, а сама отправилась в душ.

Включила холодненькую водичку, забросила абсолютно всю свою одежду в стиралку и залезла под тонкую струю. Едва не завизжала от неожиданности — не привыкла я к подобной температуре, обычно принимаю стандартные тёплые ванны и к моржам себя не отношу. Но сейчас необходимо было охладиться.

Ишь, чего вздумала, Алинка, — с Корнеевым целоваться захотела!

Нельзя! Брось думать о таком!

Так, где там моя зубная щётка…

Пока Алинка плескалась, Яр решил не сидеть без дела. За то время, что Пирожок кормила его ужинами, он успел неплохо изучить, где и что у неё лежит — благо порядок у Алины в шкафчиках был отменный.

Достал тарелки, приборы, бокалы, а ещё, к своей радости, обнаружил на одной из полок свечи в красивых разноцветных стеклянных стаканах — поставил на стол и их тоже, повинуясь невнятному желанию устроить романтический вечер. Даже шторы задёрнул немного, чтобы было потемнее и поромантичнее, — поэтому Алина, зайдя на кухню, округлила глаза.

— Яр?.. — выдохнула она, оглядывая накрытый стол, и растерянно улыбнулась.

— Ух…

— Нашёл у тебя свечи, решил, что нам не повредит немного романтики, — произнёс Корнеев, а затем, чтобы разрядить обстановку, которая после этих слов непроизвольно начала становиться напряжённой, плюхнулся на табуретку и заявил: — Ну, где там моя еда? Давай, корми меня. А то я и вправду тебя съем.

— Не сомневаюсь, ты можешь, — по привычке отшутилась Алина и тут же забегала по кухне, занимаясь ужином.