Она соскочила с кресла и принялась отпаивать водой. Несколько глотков – и стало легче.
– Кажется у тебя жар, – подруга прислонила ладонь ко лбу. – Простыла? – она ещё больше разволновалась. – Пойду позову доктора.
– Не надо доктора, – попросила Тоня. Ещё решит отправить в санаторий, как Рунету. А тут Белинда должна вот-вот появиться. – Пожалуйста, пока не надо доктора, – повторила она.
– Хорошо, – не очень охотно согласилась Николь. – Тогда позову Шарлоту. Она умеет делать целебные компрессы. Простуду как рукой снимает.
На Шарлоту пришлось согласиться.
Николь вышла, а Тоню начали терзать тревожные мысли, которые она гнала уже несколько дней. Что с ней происходит? Не могла ли она всё-таки заразиться от Рунеты? Симптомы чем дальше, тем больше становились похожи. Правда, у Рунеты болезнь развивалась стремительно – в течение пары часов появились: и жар, и надсадный кашель, и сыпь, а у Тони всё происходит гораздо медленнее – первые признаки недомогания она почувствовала более двух недель назад.
Кроме скорости развития болезни существовала ещё одна нестыковка: если Антонина заразилась от Рунеты, почему только она одна? Почему хворь не скосила мать Рунеты или кого-то из прислуги – они же ухаживали за больной и общались с ней гораздо теснее, чем Тоня?
Это, вообще, выглядело немного подозрительно, что заболели именно Рунета и Антонина, и именно в такой последовательности.
Как будто кто-то специально выводит из строя тех, кто считается основными претендентами на победу. Поначалу, все думали, что выиграет конкурс Рунета.
Она сама распространяла такие слухи, да и Лорд не скупился на вето. А потом, когда она выбыла из борьбы, место фаворитки в глазах конкурсанток, наверняка, заняла Тоня. Ведь если Николь заметила, что Максимилиан неравнодушен к Антонине, то и другие могли прийти к точно такому же выводу.
Но кто другие? Кому выгодно выбить конкуренток из борьбы? Николь сегодня даст самоотвод, и претенденток на руку Лорда останется всего двое: Тоня (вернее, Белинда) и Камилла. Неужели это дело рук Камиллы? Подливала незаметно какую-то отраву в напитки? Нет, Тоне не верилось, что милая доброжелательная рукодельница могла прибегнуть к таким варварским нечестным способам борьбы.
Вирджиль сегодня превзошёл сам себя. Из-под его пера вышел уже шестой или седьмой лист, испещрённый ровными строчками. Максимилиан сбился со счёта. Зачем он, вообще, считал?
– А что вы хотите, милорд, – церемониймейстер перехватил пустой взгляд собеседника, – конкурс движется к развязке.
