Дунайские волны

Тот уже давно перешел в российское подданство и считается вполне благонадежным.

Это я знаю, усмехнулся я про себя. Сей Эдуард и проживает в том самом домике. А британец продолжал:

– Почти сразу после нашего прибытия Ричард спешно уехал, а Эдуард попросил меня отправиться в Крым, в город под названием Балаклава, и передать тот конверт, который вы у меня изъяли, некому Андрею Поваренко, который живет напротив храма Двенадцати апостолов. Эдуард сказал мне еще, что Поваренко – тоже подданный Ее Величества, но его настоящего имени мне лучше не знать.

Кроме того, мне был выдан конверт с деньгами для этого Поваренко – впрочем, он тоже у вас.

– А что именно находится в первом конверте?

– Не знаю… Правда! Слышал только, что он зашифрован, но с шифром я незнаком…

Тоже мне, бином Ньютона! Мы и не такие документы читывали. В письме были подробные инструкции для Поваренко, а также указание передать предъявителю всю имеющуюся информацию. Кроме того, там содержалось детальное описание Ватсона, вплоть до крупной бородавки справа от носа и до йоркширского акцента.

Вряд ли получится подделать сие послание, подумал я с некоторым сожалением – слишком уж отличался английский этого письма от привычного мне, да и почерк у Каттлея местного разлива был своеобразный. Ну нет у меня никого, кто мог бы мастерски подделать его почерк. А само письмо не вручишь – людей, похожих на Ватсона, у меня тоже нет, тем более с йоркширским прононсом. Сам же Ватсон отпадает – он себя выдаст на первой же секунде. Ну что ж, придется действовать грубой силой…

Панчова – в нашем будущем она стала Панчевом – меня удивила. Говорят, тут есть и сербская часть города, но она чуть в стороне, а собственно граница и пограничные форты располагаются именно здесь, где мостовые – булыжные, церкви – барочные, а обрывки разговоров, доносящиеся с улицы, сплошь на немецком. У границы – форт, ощетинившийся пушками, а рядом с ним – здание пограничной стражи с полосатыми будкой и шлагбаумом.

Именно здесь остановился наш дилижанс – границу полагается переходить пешком, а если вам тяжело тащить свои вещи – к вашим услугам носильщики, которые бросят ваш чемодан строго на намалеванной белой краской пограничной линии.

А там уже стоят носильщики-турки, которые донесут ваши вещи до таможни, а потом и до дилижансов.

Полковник Мольтке отказался от их услуг, взял один из своих чемоданов – другой, вкупе с собственным, тащил лейтенант Штайнмюллер, – а я нес свой.