Дунайские волны

Сейчас подойдут ребята с носилками для мистера Катберта, если хотите, вы можете отправиться вместе с ним…

Тут вдруг подал голос молодой датчанин из Королевской мануфактуры. Алекс переспросил у него на незнакомом мне языке, но тот радостно закивал и что-то ответил. Через две минуты Алекс сказал мне:

– Господин Магнуссон, к счастью, говорит по-немецки. Он говорит, что возьмет ваши ящики обратно и привезет их вам перед вашим отправлением в Петербург. Более того, он готов помочь нам подвезти вашего мужа к шлюпке.

Алекс и молодой Магнуссон сгрузили ящики и поставили их у дымящихся развалин гостиницы, после чего бережно положили на бричку Джона и молодую женщину, которой Алекс оказывал помощь до нас. Я побрела вслед за повозкой к причалу.

– Виконт, я бы пригласила вас на прогулку в парк, но при таком дожде лучше будет, если мы посидим здесь, в оранжерее, – улыбнулась Виктория.

– Ваше величество, – почтительно склонил голову Пальмерстон, – мне кажется, что в парке нас могли бы подслушать, даже если он и закрыт сегодня для публики. Ведь та информация, которой я хотел бы поделиться с вашим величеством, не для посторонних ушей.

– Вы меня заинтриговали, виконт, – кокетливо произнесла королева. – Тогда давайте немного подождем, лакеи должны уже закончить сервировать столик. Джон, – Виктория повернулась к одному из слуг, высокому и худощавому мужчине с пышными бакенбардами, – проследите, чтобы никто нас не потревожил.

Джон поклонился и сказал с шотландским акцентом:

– Да, ваше величество. Позвольте налить вам чаю. И вам, виконт.

Еще раз поклонившись, он вышел.

Пальмерстон улыбнулся уголками губ. Граф Дарби, один из его предшественников на посту премьер-министра, завел в свое время информаторов среди слуг, и двое из них сами пришли к Пальмерстону и согласились, за небольшое вознаграждение, работать теперь на него.

Первое, что узнал Пальмерстон, это то, что за глаза Виктория его очень не любит и обзывает «несносным старикашкой». Его это забавляло, не более того – куда она без него денется? А вот ее отношения с мужем и детьми оказались далеки от того идеала, каковым их представляла английская пресса.