Дунайские волны

Стоявшая у входа в комнату Маша не нашла ничего лучше, как огреть его с размаху прикладом, причем так, что беглец, взмахнув руками, рухнул на пол.

– Вы там аккуратней! – сказала я по-гречески. – Он нам нужен живой. Маша, запакуй его, как нас учил Женя.

Тем временем Соня заставила второго мужчину лечь на пол лицом вниз и тоже связала ему руки. Он, видимо, еще не придя в себя от испуга, и не думал сопротивляться. Лишь через пару минут он жалобно запричитал по-английски:

– Я подданный королевы Виктории! Вы не имеете права так со мной обращаться!

– И как же зовут подданного королевы? – я тоже перешла на английский язык.

Британец молчал, и я, вспомнив то, чему учил нас Евгений, помахав перед его глазами лезвием ножа, переместила клинок к его причинному месту, чуть надавив обухом. Связанный ойкнул:

– Ага. Не забывайте, что мы гречанки, и что враги всегда боялись, что греки их отдадут своим женщинам. Так что советую вам рассказать все о себе, кто вы и что делаете здесь, в Балаклаве. Считаю до трех, а потом…

Я нажала чуть сильнее, а потом сделала вид, что собралась провести некую хирургическую операцию.

Перепуганный британец заорал благим матом:

– Не надо! Не надо! Меня зовут Эндрю Кук, я здесь под фамилией Поваренко!

– Откуда вы так хорошо знаете русский?

– Я вырос в Одессе. Не надо, прошу вас, уберите нож, я все скажу!

– Я не знаю, как его зовут на самом деле. А он жив?

Маша деловито пощупала шею второго англичанина и усмехнулась:

– Пока да. Ничего, он нам тоже все расскажет…

Увы, на литургию мы на следующее утро так и не попали – чуть рассвело, мы повезли наших связанных «друзей» в Севастополь на подводе, запряженной смирной лошадкой, которую нашли в конюшне Иоаннопуло.

А на выезде из Балаклавы мы увидели группу вооруженных людей, спускавшуюся по севастопольской дороге. О бегстве не могло быть и речи – мы не могли оставить шпионов неизвестно кому.

Я отдала команду своим девчатам приготовиться к бою, но когда те приблизились, я с облегчением увидела, что первым среди них едет наш Женя.

Когда я его спросила, куда это они собрались, тот замялся, и я проворковала:

– А взгляни в фургон. Там некий Поваренко, он же Кук, и его ночной гость.

Женя посмотрел туда и остолбенел:

– Лен, вы что, сами их взяли? И сами связали?

– Как видишь. Визитер, кстати, собирался уехать сегодня еще затемно, так что скажи еще спасибо.

Тот обнял меня и расцеловал – понятно, в щеки, губы мои – только для Сашеньки.