У нее нет регенерации оборотней, и один взмах когтистой лапы станет для нее фатальным.
И бабушкины настойки остались в доме.
– И каким образом ты собираешься искупать вину?
Альфа присел на корточки, что стало для Влады полной неожиданностью.
– Не знаю… У меня забрали ваши деньги.
– Забрали? – В его голосе послышались пугающие рокочущие нотки.
Влада медленно кивнула.
– Да.
– Для чего тебе они были нужны? Или ты таким образом работаешь?
Влада интуитивно вскинула голову, возмущенная последним предположением, но тотчас поспешно опустила и быстро, пока Крестовский готов был ее выслушать, заговорила:
– Я хотела на них купить билет и уехать…
Договорить ей не позволило глухое рычание, вызвавшее дрожь по всему телу.
Жесткие пальцы обхватили скулы и приподняли лицо.
– Уехать?!
Рычание усилилось, рикошетом сдетонировав по Владе. Ту затрясло уже ощутимее. Пальцы, что сжимали скулы, причиняли боль. Она не понимала, чем еще сильнее разозлила альфу.
– Да… В стае невыносимо было жить…
Она не смотрела на Крестовского, скорее почувствовала, как его дыхание выравнивается, что его отпускает, да и зажим пальцев стал ощутимо слабее.
Но он ее по-прежнему не отпускал.
Кровь оборотней давала о себе знать, и на Владу обрушился целый букет запахов, принадлежащих Крестовскому. Дорогие сигары, элитный парфюм, не менее элитный алкоголь. Все они уступали место его истинному запаху – запаху сильного, властного мужчины, что находился в опасной близости от нее, и Владе очень не хотелось думать, что она полностью в его власти.
Она собиралась бороться. Еще не знала как, но сдаваться просто так нельзя. Лишь бы сейчас сгладить острые углы – дальше разберется.
– Посмотри на меня.
Как только было получено разрешение, которое выступало в приказном тоне, Влада спокойно подняла глаза. Чтобы в следующую секунду снова почувствовать себя неразумным человеком, раз вчера совершила подобную глупость. С другой стороны, что она видела в жизни? Стаю, где царило внутреннее разложение и гниль? Альфу, что курил дурь и кутил? Родителей Влада не знала, у нее не было достойного отца, на которого она ориентировалась бы в отношениях с мужчинами.
Она имела право на ошибку. Только и предположить не могла, что та станет роковой для нее.
Лицо альфы находилось в двадцати сантиметрах от ее. Близко. Опасно. Будоражаще. Все-таки сидеть голой перед полностью одетым мужчиной не прибавляло уверенности в себе, невольно добавляло слабости. Заставляло себя чувствовать женщиной. Именно самкой.
