Влада, несмотря на то что вчера поздно поужинала, сглотнула голодную слюну.
– Моя девочка голодная? – Альфа не сменил ироничного тона, и Влада внутренне содрогнулась от его собственнического обращения.
Она не его! И таковой становиться не собиралась.
– Что ж… Понимаю тебя. Я тоже голоден. – И снова взглядом по ее телу, давая понять, о каком именно голоде он ведет речь. – Но сначала освежимся. И давай, Владлена, не задерживайся. Не заставляй меня долго ждать.
У него слова не расходились с делом. Потому что Крестовский начал энергично раздеваться.
Вот тут девичье сердце заколотилось. Как бы она ни относилась к альфе, как бы ни говорила себе, что она пленница, и ее удерживают насильно и, дай ей волю, она даже голышом убежит с его территории, она не могла не оценить мужчину, что в данный момент щеголял перед ней голой задницей.
Раздевался Крестовский уверенно. Правильно, чего стесняться-то? Сколько раз он представал перед женщинами обнаженным – и не счесть. Нечто похожее на досаду полоснуло Владу внутри, и она сразу же себя одернула – ей какая разница? Девочка, эй-эй, очнись! Не смей поддаваться какой-то глупой, не имеющей под собой реальной подоплеки иллюзии.
Да, он тебя привел в дом.
Да, обращается странно.
Да, вроде бы как пытается приручить… цветы… завтрак на озере…
Но возникает закономерный вопрос: какую цель преследует?
И женская сущность Владлены не хотела прислушиваться к доводам разума. Она внаглую уставилась на уже раздетого Крестовского.
Хорош.
Черт побери, как же он хорош!
Широкая спина, переходящая в упругие ягодицы и мускулистые стройные ноги с крепкими икрами.
Пока Влада пыталась отвести взгляд от его ягодиц, Север повернулся к ней.
У Влады перехватило дыхание. Сбилось, встало комом в горле. Она понимала, что ведет себя, как дура, но ничего не могла с собой поделать. Когда в паре метров от тебя стоит один из лучших представителей мужской половины человечества, при этом он уже находится в возбужденном состоянии и абсолютно этого не стесняется, напротив, демонстрирует ей это, сложно остаться равнодушной.
Матерь Луна была щедра к Крестовскому. И если фигуру можно было «вылепить», создать интенсивными тренировками, то мужское достоинство – а в его случае именно достоинство – невозможно. Крестовский был блондином, но волосы на груди и в паху были темнее, чем на голове. Кучерявые, на вид жесткие. И вызывающие определенные импульсы в теле Влады.
Девушка поспешно отвернулась.
Пришла ее очередь.
