Чем ближе она подходила к Крестовскому, тем сильнее ощущала его ауру, тем быстрее эта самая аура пропитывала ее кожу, проникала в кровь.
Он, Крестовский, самый сильный оборотень, которого она знала, в эти минуты собирался стать ее покровителем. Ее защитой. Если бы Владу спросили, осознает ли она в полной мере последствия происходящего, она ответила бы, что нет. И это было бы сущей правдой.
Влада остановилась перед ним, не смотря ему в глаза. А потом опустилась сначала на одно колено, потом на второе, склонила голову набок, полностью обнажая шею.
– Я, Владлена Жукова, признаю тебя, Север Крестовский, своим альфой. Клянусь слушаться и подчиняться законам, установленным тобой, и чтить их…
Далее шли слова клятвы, которые Влада слышала всего несколько раз в жизни. Она произносила их автоматом, не вдумываясь в смысл.
* * *Интересно, если он достанет член, налившийся кровью и грозящийся своим каменным стояком порвать к чертям собачьим его штаны, она у него отсосет?
Шальная мысль пронеслась в голове Крестовского за время, что Влада опускалась перед ним на колени и произносила слова клятвы, признавая его своим хозяином.
Девушка склонила темноволосую голову, обнажив изумительную шею с пульсирующей жилкой. Север спокойно относился к вампирам, не сказать, что сильно им симпатизировал, есть они и есть. Но в те секунды в нем взыграла солидарность к кровососам, потому что ему отчаянно захотелось выпустить клыки и вонзить их в шею девушки.
Поставить ей метку.
Показать, что она его.
Ей.
Другим самцам.
Себе.
Чтобы смотреть на эту тонкую, светлую, почти прозрачную шею и видеть след своих зубов.
И у Крестовского сорвало пружины. Он, дав ей сказать слова клятвы, рявкнул: «Принимаю», после чего, не церемонясь, схватил ее за плечи и вздернул кверху. Иначе бы он точно расстегнул ширинку, и, позабыв, что девушка девственна, вогнал член ей в рот, в горло, до самого основания. Эта картина фейерверком взорвалась у него в голове. Обожгла, воспламенила.
Влада ойкнула, в ней снова качнулся фоном страх, но в данную секунду Северу было на него наплевать. Он рванул девушку на себя, сжал ей бедра, поднял их, тем самым вынудив Владу закинуть ноги ему на торс. Рыча и издавая звериные звуки, Крестовский впился в ее алые губы жадным поцелуем.
Она в его руках. Что может быть правильнее и естественнее?
Его девочка.
Его искушение.
Он не дал ей опомниться, не дал прийти в себя. Целовал с силой, со страстью.
