Влада замерла, прислушиваясь к собственным эмоциям. Так и было. Присутствие сильного альфы, который щедро делился собственной силой, благоприятно воздействовало на ее организм. Понимал ли Север, что происходило с ней под его воздействием? Она думала, что да.
– Все будет хорошо. Я тебе обещаю.
Он никогда не говорил с ней так – спокойно. Абсолютно без иронии. Уверенный в каждом своем слове. Ранее, когда он умело манипулировал ей и подводил к тому, чтобы она сама попросила его о помощи, его интонация и подтекст были другими.
Пораженная поведением Севера, она не могла не поверить его словам, что прозвучали, как клятва.
Задрожала, зажмурилась и совсем тихо снова попросила:
– Поцелуй меня.
Глава 12
Ее интимная просьба «ударилась» ему в грудь. Если бы рядом с Владой находился простой мужчина, возможно, он бы ничего не расслышал или попросил повторить. Но мужчины-оборотни – особая каста. Они слышат и чувствуют то, что другим недоступно.
Север действовал максимально осторожно. Двумя пальцами приподнял ее подбородок и восстановил зрительный контакт между собой и Владой, поймав уверенным взглядом ее растерянный, нуждающийся в помощи и понимании.
Некоторое время так и смотрел. Он ее не гипнотизировал, не оказывал какого-либо давления и влияния. Он смотрел на нее, как смотрит мужчина на женщину. Спокойно, уверенно и между тем с нарастающим возбуждением.
Когда его светловолосая голова склонилась к ее лицу, Влада была готова. Более того, она хотела почувствовать вкус его губ на своих губах.
Потянулась сама. И это было удивительно."
"Север целовал ее осторожно. Накрыл ее губы, нежно лаская. Не было ни напора, ни подавляющей похоти. Лишь легкое прикосновение, направленное на то, чтобы Влада поняла – он ее не обидит.
Ни сейчас, ни в будущем.
Только не в интимных отношениях.
Влада затрепетала, отдаваясь во власть его крепких рук и немного обветренных губ. Она вдруг поняла, что ей нравятся его губы – полноватые, мягкие, со вкусом мяты, виски и дорогой сигары.
Она ничего не знала о Крестовском, как угорелая отталкивала его, не желая близко подпускать, и тут дело было не в сексе. Тогда, в той жизни, которая закончилась чуть более суток назад, она его воспринимала как человека, способного только подчинять и ломать. Никакого равенства, никакого сотрудничества. О чувствах и речи не велось, даже не думалось.
Его желание сделать ее своей воспринималось Владленой как посягательство на ограничение ее свободы.
