Дурной ген

Он вошел в палату, бросил взгляд на бейджик медработницы и понял, что это все-таки санитарка интенсивной терапии (тоже отлично, подумал он, медсестры склонны задавать больше вопросов, особенно те, что работают в реанимации).

— Как ее дела? — шепотом спросил он, подходя к кровати пациентки справа — так ему, правше, было удобнее воплотить свой замысел.

— Очень неплохо, — вполголоса ответила санитарка. — Сейчас она спит, но уже подолгу разговаривает и пьет сама.

— Она знает, что с ней случилось?

— Знает, но только потому, что ей рассказали.

До сих пор не может припомнить детали. У нее осталось в голове, как она спускается на платформу Лексингтон-авеню, а дальше провал, — проговорила санитарка.

— А где ее медсестра?

Он улыбнулся про себя. Все срасталось даже как-то слишком удачно.

— Можете принести марли и пластырь? Хочу посмотреть, как там ее культя и какая была кровопотеря.

— Конечно, доктор, — сказала санитарка, — я мигом.

— Спасибо, — кивнул он и проводил женщину взглядом, пока она не исчезла за открытой дверью.

Оттуда, где он стоял, был виден центральный пост. В его сторону никто не смотрел, и мужчина быстро вынул шприц из кармана халата, снял защитный пластмассовый колпачок и ввел иглу в трубку капельницы с катетером на правой руке Мэдисон. В следующую секунду он быстро, одним движением поршня ввел туда содержимое шприца, заставив подняться уровень жидкости в камере капельницы.

Эта была критическая стадия плана: он прочел, что попавший в кровеносную систему хлорид калия причиняет довольно сильную боль.

Глаза Мэдисон широко распахнулись, губы растянулись, и в горле родился крик, который так и не вырвался наружу: мужчина крепко зажал ей рот, и вопль превратился в мычание, которое легко заглушил ритмичный писк кардиомонитора. Мэдисон сделала отчаянную попытку отпихнуть здоровой рукой его ладонь, но он навалился на нее всем весом своего тела.

Его глаза метнулись к кардиомонитору, на котором уже виднелись явные признаки сердечной недостаточности, поскольку хлорид калия успел достичь сердца, мгновенно нарушив атриовентрикулярную проводимость. Мгновение спустя сердце прекратило биться, начался процесс трепетания мышечной ткани, известный как мерцание желудочков или фибрилляция. В тот же миг стены задрожали от резкого звукового сигнала кардиомонитора.