Как он может говорить такие слова и смотреть так холодно. Не понять.
Несколько бесконечно долгих мгновений Ринар просто смотрел на нее. Кажется, он даже видел свое отражение в зрачках девичьих глаз.
— Потому, что это была моя ошибка. Я потерял контроль, а этого делать нельзя.
— Да почему же нельзя?! — Альма сорвалась на крик. Он вторит свое «нельзя», будто пытается убедить не ее, а себя. Сам же все портит. Сам портит то, что ей кажется таким правильным и логичным.
— Ты еще ребенок, Душа, тебе не понять…
— Чего мне не понять? Что такое любовь? Я прекрасно это знаю, мой лорд, потому, что я вас люблю! — и признать это было не так-то сложно.
Это ведь правда. Она его любит. Не так, как ее саму любит Крон, по-детски, путая любовь с влюбленностью, а по-настоящему. На всю жизнь.
Он должен был среагировать не так. Должен был на какое-то время застыть, давая себе время осознать сказанное, потом посмотреть на нее с сомнением, недоверчиво, попытаться все же бороться с собой, а потом не смочь… Не смочь, принять ее слова, ответить на них.
Ответить, что тоже любит. Должно было быть именно так! В представлении Альмы, должно было быть так и только так.
А он как всегда все испортил. Протяжный стон, и оттолкнувшись от кровати, Ринар снова отходит, запускает пальцы в волосы.
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, девочка моя. Ты совсем маленькая…
— Прекратите! — его слова больно резали по ушам. Настолько, что Альма закрылась от этих слов руками, мотнула головой, прикрикнула, пожалуй, слишком громко, на секунду зажмурилась, а потом снова вскинула взгляд на застывшего посреди комнаты мужчину.
— Прекратите, слышите? Даже не пытайтесь убедить меня в том, что я не могу вас любить. Я знаю, что чувствую. Знаю. Понимаете?
Он смягчился, снова приблизился, аккуратно взял в свои ладони ее напряженные пальцы, погладил, теперь заглядывая в глаза уже по-другому, нежно, мягко… будто в глаза умалишенной…
— Пройдет несколько месяцев, и ты сама поймешь, как ошибалась. Это не любовь, Альма. Это привязанность.
Это благодарность за ту жизнь, которая есть у тебя. Всего лишь благодарность, а еще страх, что скоро эта жизнь может измениться. Это ты зовешь любовью.
— Вы ничего не понимаете, — девушка высвободила руки, прижала их к себе. Когда он смотрит вот так и гладит, гнев уходил, затихал, прятался, будто его слова правдивы. Будто это возможно. Будто она могла перепутать любовь с благодарностью…
— Ты чудесная, Альма. Ты удивительно красива, чуткая, добрая, умная девушка.
