Два дня

Он мыл руки часто, по восемь-десять раз в день. И всегда держал по пакетику антибактериальных детских салфеток в своей машине и в ящике рабочего стола. Но на этот раз сержант отправился прямиком в туалет, к раковине. Он хотел ополоснуть не только руки, но и лицо, надеясь, что стрессовое воздействие холодной влаги на кожу прочистит ему мозги. Демарко тщательно намылил руки мылом, вычистил грязь из-под ногтей, смыл мыло и четыре раза плеснул себе в лицо полные пригоршни воды. Его руки стали чистыми, но на лицо вода не подействовала.

Фрагменты разрозненных, не вяжущихся друг с другом мыслей продолжали кружить в голове, как опаленные бумажные обрывки на ветру.

Вместо того чтобы вернуться в свой кабинет, Демарко направился в конец коридора. Дважды постучав по стеклу, он открыл дверь. Сидевшая за своим столом патрульная Джейми Мэтсон быстро вскинула глаза. Джейми была на двенадцать лет младше Демарко. Эту худую и долговязую тридцатишестилетнюю женщину некоторые полицейские называли за глаза «Икабод». Но Демарко знал, что своим мнимым сходством с астеником из «Сонной лощины» она была обязана униформе, а вовсе не своей физиологии.

В летнем платье без рукавов и на двухдюймовых каблуках, со светлыми рыжеватыми волосами, свободно ниспадающими до подбородка, а не собранными в пучок, Джейми выглядела изящней газели. Знал сержант и причину той меланхоличной улыбки, с которой она всегда – да и сейчас тоже – смотрела на него.

– Здесь еще дает советы магистр психологии? – спросил Демарко, переступив порог кабинета.

– За девять благодарностей, с занесением в личное дело, – ответила Джейми. – А почему ты спрашиваешь?

Демарко пододвинул к ее столу стул и присел.

– Да тут один парень, у которого все было расчудесно… прекрасная семья, замечательная работа…

Джейми уже кивала:

– Слава, репутация, уважение – словом, полный набор.

– И, судя по всему, без особых проблем и забот…

– Взял и сорвался.

– Да, похоже на то.

– Увы, такое случается, Рай. Никогда не знаешь наверняка, что происходит в голове у другого человека.

Чужая душа – потемки.

То, как Джейми улыбнулась ему на этих словах, и грусть, отобразившаяся в ее взгляде, заставили Демарко отвести глаза. Поизучав немного свои руки, он снова заговорил:

– О’кей, он сорвался. И в мгновенном приступе какой-то слепой, безудержной ярости убил всю свою семью, всех домочадцев – одного за другим. Как это возможно?

– Не знаю, – сказала Джейми. – Наверное, нужно учитывать характер ранений.

– Наверное. Очень методичные.