Два секрета любовницы

 — Я же здесь.

— Но тебе совсем не хочется этого. — Вот он, главный вопрос.

Он долго не отводил губ с ее лба, потом вздохнул:

— Ты вправе ругать меня за это.

Синния ждала, но он ничего больше не произнес. Она хотела отодвинуться в сторону, но Анри не отпускал, крепче прижимая к теплой груди.

— Страшно жить, зная, что за тобой постоянно следят. Я обеспечил охрану семьи. Я всегда буду заботиться о матери и сестрах, но я никогда не хотел иметь жену и ребенка. Пойми, Синния! — Он говорил с трудом, словно у него пересохло горло.

 — Если бы ты видела, во что превратились родители, когда Трелла пропала…

Он никогда не говорил о похищении, и Синния была потрясена.

— Страшно вспоминать, что испытала мама. А что они сделали с Треллой? Я не хотел внести в свою жизнь еще больше страданий, заведя детей. Звучит трусливо, я знаю, но я не могу добровольно пойти на это.

— Мне очень жаль. — Синния понимала, что он никогда ее не простит.

Он взял в ладонь ее лицо.

— Не надо жалеть. Ни тебе, ни мне — не надо. Я буду беспокоиться о наших детях всю жизнь, но я не жалею о том, что я их отец.

Не жалеет? Синния едва видела его из‑за распухших от слез век. Неужели слабая надежда все‑таки есть?

Он провел большим пальцем по ее щеке, посмотрел на ее живот и очень осторожно положил руку на упругую округлость.

Ей тепло. Радость прострелила ее, она закрыла глаза, прижалась головой к его ключице, чувствуя, как кусочки ее разбитого сердца складываются и склеиваются.

— Да, — дрожащим голосом ответила она, ощущая, как его рука осторожно гладит ее тело.

Это волшебство.

— Синния, как же там помещаются двое? Это невероятно.

Словно поняв, что он, их отец, хочет с ними поздороваться, внутри живота прокатилось едва уловимое движение. Синния тихонько засмеялась:

— Ш‑ш‑ш. — Он затаил дыхание, и они оба застыли.

Толчок пришелся как раз на то место, где лежала его горячая ладонь. Анри с изумлением прошептал:

— Это действительно они?

— Ты можешь не шептать. Они не спят. — Синния подняла на него лицо и улыбнулась.

Он не станет сдерживать любовь к собственным детям. В глубине души Синния всегда это знала, но все же какое облегчение увидеть своими глазами проявление у него родительской любви.

— Никогда не представлял ничего подобного. — Он подвинулся, чтобы она смогла положить голову ему на плечо.

Она расслабилась, но… она должна задать ему вопрос. Должна. И с трепетом спросила:

— Ты действительно не ненавидишь меня за это? Клянусь, я не специально.

Последовала пауза.