Дважды два

Так, имеет место утверждение, что вы кормите Лондон вредной для здоровья пищей – например, иногда даете ей хлопья в сахарной глазури на ужин, и кроме того, вы не возили ее на уроки танцев, и в итоге ее отчислили. Но есть и другие претензии, правомерность которых психолог может исследовать более глубоко.

Пока Тальери перечислял возможные обвинения, меня затошнило.

– Вы якобы принуждаете Лондон поддерживать отношения с вашей новой подругой, Эмили, хотя Лондон к этому не готова.

– Сын Эмили, Бодхи, – лучший друг Лондон!

– Понял.

И будем надеяться, что психолог подтвердит то же самое. Но этого мы не узнаем, пока отчет не будет представлен суду. – Он помолчал. – В письме есть и более серьезные обвинения – в том, что вы намеренно подвергли Лондон опасности, заставив ее съехать на велосипеде с горы, хотя знали, что катается она плохо и эта задача ей не под силу. Кроме того, вы не связались с Вивиан сразу же после несчастного случая и намеренно занижали серьезность травм Лондон в разговоре с ней, чтобы скрыть свою некомпетентность.

– Но… все же было не так! – еле выговорил я. – Вивиан знает, что это был несчастный случай. Ей известно, что я никогда не подвергну свою дочь опасности намеренно!

Тальери вскинул руку.

– Я всего лишь излагаю суть письма. И еще одно… только не волнуйтесь, хорошо?

Я сжал кулаки, в висках почувствовал пульсацию.

– В этом письме, – продолжал Тальери, – адвокат упоминает о ваших «вечерах свидания» с дочерью. Что она одевается как взрослая и что вы вдвоем отправляетесь куда-нибудь ужинать в романтической обстановке.

– Расс… – Тальери со страданием взглянул на меня. – Это омерзительно, но адвокат намекает, что ваши отношения с Лондон абсолютно неприемлемы…

Мне понадобилась секунда, чтобы уловить смысл.

У меня закружилась голова, черные пятна поплыли перед глазами. Унижение, отвращение и ярость… Даже самых сильных эпитетов не хватило бы, чтобы описать мое состояние.

– Это всего лишь инсинуация, – напомнил Тальери, – но меня настораживает сам факт ее упоминания в письме.

По меньшей мере он свидетельствует о том, что Вивиан и ее адвокат готовы представить вас в самом негативном свете.

Я почти не слушал его. Нет, Вивиан не посмеет… да как у нее язык повернулся намекнуть на такое?

– Позднее я позвонил ее адвокату, поскольку угрозы такого рода мы не вправе игнорировать. Это попытка запугать вас, на редкость непрофессиональная. Вместе с тем она дает нам понять, насколько далеко способна зайти Вивиан, добиваясь опеки.