– Вот бы невеста мне была, – протянул я, – богатая! Небось от папеньки капитал остался.
Кока поелозила на диване.
– Ничего о ней не слышала. Борис в свое время девчонку усиленно в свет выводил, хотел ей пару найти, но потом пожар произошел, и что с Ариной стряслось, понятия не имею.
– Нет ли у вас случайно ее координат?
Кока призадумалась.
– Ну… могу, конечно, Ольге Корякиной звякнуть. Понимаешь, жена Борьки давным-давно покойница, родила Арину и преставилась. Гофмайстер снова не женился, так по бабам таскался, последней его обоже Ольга состояла, она в тот день чудом на даче с любовничком не осталась, да уж, повезло.
Зубы у нее заболели, пошла к стоматологу, а тот лишь хуже сделал, вот Оля и сумела только до городской квартиры доплестись. А зачем тебе Арина?
Я начал кашлять.
– Вава, ты принес сюда грипп! – возмутилась Кока.
– Нет, нет, простите, аллергия замучила, – жалобно простонал я, – не будет ли хамством с моей стороны попросить глоток минеральной воды?
Кока нежно похлопала меня по плечу.
– Для тебя, мой дружочек, собственноручно схожу на кухню.
Я закашлялся еще сильней, на этот раз дабы скрыть смех. Воображение развернуло картину: вот сейчас Кока ловко нагнется, обопрется на оперстненные пальцы и собственноручно, то есть на собственных руках, двинется в сторону коридора. Я, конечно, затевая спектакль, понимал, что хорошее воспитание и светские манеры заставят маменькину подружку лично притащить мне водицу, но полагал, что она использует для похода на кухню ноги.
Еще раз улыбнувшись, Кока пошла к двери, естественно, не на руках. Едва створка захлопнулась, как я коршуном метнулся к пухлой телефонной книжке, черневшей на столике. Господи, сделай так, чтобы я сумел разобраться в каракулях Коки, ведь не всегда можно понять чужие заметки, вот у Николетты в записях сам черт ногу сломит! Мой номер у нее красуется под буквой «К», спросите почему? Понятия не имею, а Кока занесена на страничку «С», может, маменька считает ее стервой, а меня кретином? Во всяком случае, когда я однажды сдуру спросил у Николетты: «Почему Виктор Борисович Кац у тебя значится под буквой „Д“?» – то услышал в ответ:
– А куда его еще отнести: долдон он и есть долдон!
Глава 27
У Коки, на мое счастье, в книжке царил армейский порядок.
Четким, ровным, совершенно каллиграфическим почерком были записаны телефоны: домашние, служебные, мобильные, и координаты Корякиной нашлись именно там, где им следовало быть, под буквой «К».
