Две полоски для мажора

Оттолкнувшись от своей опоры, Громов делает один шаг вперёд, осторожно сокращая разделяющее нас расстояние. И мое сердце, врезавшись мне в рёбра, толкает меня вперед. К тому, кого люблю.

Я сбегаю с трапа, не ощущая земли под ногами. Начинаю дышать, лишь когда влетаю в объятия Марка. Приходу в себя окончательно. Чувствую живой. нужной... и любимой, как только его сильные руки сжимают меня до самого правильно чувства в груди.

Теперь у нас все точно будет хорошо...

Когда зацветает сирень...

Марк

Сжимаю руль и заставляю мотор машины скулить.

Парочка штрафов мне обеспечены, но я готов отдать дохрениллион денег, лишь бы успеть.

Меня всего колотит изнутри. Понимаю, что нужно ехать быстрее, а быстрее уже и некуда. Моя нога прижимает педаль до упора и так. Я все еще не понимаю, чем могу ей сейчас помочь. Хотя время подготовиться к этому было предостаточно. Уже пора. На улице конец мая и вовсю цветёт сирень.

Знакомое здание клиники появляется перед капотом машины через невыносимо долгие десять минут.

— Где Громова? — я заливаюсь ураганом в приемное отделение, даже забыв нацепить бахилы.

— На третьем этаже, но сейчас вас уже вряд ли пустят, — тут же рапортует мне дежурная медсестра.

Да куда там! Не пустят! Хмыкнув, несусь к лестнице, а потом и по ней, не считая ступени и игнорируя негодующий оклик медсестры у себя за спиной.

На третьем этаже меня действительно, мягко говоря, не ждут. Стоит только появиться в дверях отделения, как на меня цербером налетает незнакомая женщина в белом халате.

— Вы куда? — она грозно закрывает собой путь дальше по коридору.

— Я муж Громовой. У нас договоренность с врачом.

— Жена ваша уже в родзале.

— Вот мне туда и надо, — пытаюсь обойти мадам и пройти дальше, но не тут-то было.

— Мужчина! — восклицает она, кидаясь чуть ли не грудью на амбразуру. — Туда только с разрешения доктора.

— Значит, позовите его! — я уже тоже теряю терпение, повышая голос. — Я должен быть там!

— У меня инструкции!

— А у меня жена, мать вашу, рожает!

— Вы орете громче, чем роженица.

Зоя, пропусти ты его, — неожиданно из дверей с надписью родильный зал высовывается голова врача в белой шапочке, — раз уж так требует. Марк Викторович, в обморок-то не шлёпнетесь? — усмехается она."

"Закатываю глаза и победно кошусь не Зою. И она недовольно вручает мне комплект больничной одежды в виде рубашки с коротким рукавом и штанов. Переодеваюсь и дезинфицируюсь пулей.

И только оказавшись в дверях родзала, я неожиданно понимаю, что может все-таки.