Две полоски для мажора

— Громов, ну какие мы? Мы просто с тобой переспали. А теперь все. У меня с тобой никаких «мы» и быть не может. — Лика кусает меня своим ядовитым взглядом.

И место укуса выбирает правильное. Болезненное. Кажется, только что что-то вгрызлось мне под ребра. Пять баллов, Соболевская! Так уместно вернуть мои же слова.

— Не выделывайся, — делаю шаг вперед, смотрю на нее в упор и говорю без всякого стеснения. — Я знаю, что твоя мама тянет тебя на аборт.

Лика изумленно хватает ртом воздух. Замечаю, как в зареванных глазах опять искрятся слезы.

Но никакого допроса, откуда мне это известно не происходит. Ее взгляд просто бегает где-то вокруг меня, пока она все-таки не решается снова пересечься со мной глазами.

— А ты приехал, чтобы влить мне в уши, что это и есть самое правильное решение.

— Я не собираюсь тащить тебя на аборт.

— Зачем тогда приперся? — хмыкает Лика, ведя рыжими бровями.

— Не приперся, а бросил друзей в клубе и приехал.

— Божечки, — она театрально взмахивает руками. И я морщусь.

Эта манерность ей абсолютно не идет. — Так это нимб у тебя над головой, а я-то думаю это так от уличного фонаря светло.

— А я вот думаю, — сцепив зубы, качаю головой и жму плечами, — что у тебя сейчас два выхода: вернуться домой и завтра тебя потащат на аборт, или ты садишься ко мне в машину.

Ехидно ухмыляющееся лицо рыжей меркнет. Лика напряженно поджимает губы и отводит взгляд в сторону.

— А тебе это зачем? — спрашивает с нервной дрожью в голосе.

И вот опять мы вернулись к тем же вопросам, на которые у меня нет ответа.

Так и хочется просто ляпнуть тупое «за шкафом».

Но я вместо этого прохожу вдоль урчащего капота своего автомобиля и с однозначным пригласительным намёком открываю пассажирскую дверь.

— Садись, — чувствую себя попугаем, повторяя это уже который раз за прошедшие пять минут встречи."

"Но Лика молча разворачивается и все-таки прикладывает ключ-таблетку к домофону. Раздается противный писк, а я просто охреневаю, когда Соболевская открывает дверь подъезда и собирается исчезнуть за ней.

То есть я топил черт его знает куда и зачем, поругался с другом, а теперь буду смотреть, как меня опрокидывают? Уходить она собралась, значит?

— Лика! — со всей дури хлопаю дверью тачки и насильно удерживают себя оттого, чтобы не ринутся за рыжей к подъезду, схватить ее и хорошенько встряхнуть.

Немного притормозив, она бросает мне через плечо сдержанное:

— Мои вещи в квартире. Не могу же я поехать без них.